Толпа ликовала, разражаясь хвалебными возгласами, воины молотили по своим нагрудникам или столешницам. Эйдолон наблюдал за происходящим с отстранённым удивлением. Он-то считал, что у Юлия найдётся хоть капля честолюбия, а это что вообще такое? Плестись вслед за Фулгримом, упиваясь его сиюминутными прихотями? Он заметил, что Архориану подобное по душе – впрочем, никакой неожиданности тут не было. В конце концов, отбросов тянет к отбросам.
Что же до Кирия, то...
Эйдолон заметил, что его собрат лорд-командующий перестал поигрывать своим клинком. Он шагнул вперёд, и Каэсорон с хриплым смешком отошёл в сторону. По сравнению с гротескно-преувеличенным образом саморазрушения, который являл своим обликом первый капитан, Кирий держался с гибким изяществом и самоуверенностью дуэлянта. Ступая с известной чванливостью, он вошёл в самое сердце рощи, встав посреди шевелящихся деревьев, чьи ветви отягощались уродливыми плодами, а окровавленная кора мерцала в быстро усиливающемся свете. Кирий потянулся, его мускулы напряглись, а силовая броня усилила демонстративную мощь движений.
- Война остаётся войной, - начал он, перекрывая скрипучий рёв агонии станции. – Фулгрим выше нас, он ушёл в царство эфира. Почему мы должны следовать за ним, когда наши приказы остаются в силе? Мы возвращаемся на войну, сражаемся в битвах, где требуется наше участие. Я не стану отсиживаться в сторонке, когда мы подойдём к назначенному моменту. Терра ждёт. Самая грандиозная слава и величайший опыт, на которые мы только могли надеяться. Трофеи и удовольствия, не ведающие границ. Посвятите себя, весь легион, телом и душой, грядущей войне. На нашем счету разрушенные империи, мы уничтожили тысячи культур. И всё же именно это станет величайшим нашим испытанием, несравненным вызовом, который нам только доводилось принять, - длани воина открывались и смыкались, словно изголодавшись по клинку. В нём царила жажда убийства, горячая и наэлектризованная, словно кровавая лихорадка.
Однако в его поддержку раздалось куда меньше голосов, и вскоре на станции вновь воцарилась тишина. Несколько наименее сдержанных офицеров легиона наконец приступили к банкету, прихлёбывая дурманящее вино и раздирая искусно приготовленное мясо.
Внезапно звон металла о металл поразил собравшихся воинов. Даже самые безудержные из едоков обернулись, не утолив своего голода, и уставились уже расширившимися зрачками на того, кому хватило смелости прервать их пиршество. Если бы это был какой-нибудь низкоранговый воин, малоизвестная в рядах легиона фигура, в один миг обнажились бы клинки, а возмутитель спокойствия оказался бы низвергнут, присоединившись к остальным несчастным жертвам.
Этим возмутителем оказался Эйдолон.
Фон Кальда отошёл в сторонку, нервно метаясь взглядом между Эйдолоном и средоточием собравшихся; его рука потянулась к инструментам ремесла апотекария, словно ему предстояло пустить их в ход. Лорд-командующий, пошатываясь, как пьянчуга, двинулся вперёд, вызывая издевательское хихиканье и насмешливый шёпот среди своих собратьев.
- Складно поёте, - рассмеялся Эйдолон, его горло вздувалось и искажалось, пока он говорил. Лорд-командующий проковылял в центр рощи, переводя внимание с брата на брата. – Вы оба. От души, в этом я не сомневаюсь. Искренние в каждом слове, - услышав это, Кирий ощетинился, в то время как Каэсорон рухнул обратно на свой трон с мучительной ухмылкой на изуродованном лице. – И всё же мы не обязаны выбирать между рабской преданностью собственному пропавшему отцу и превращением в побитых псов Магистра Войны.
Вокруг Эйдолона послышался ропот. Одних шокировали его речи, другие выглядели заинтригованными.
- Где Хорус? Магистр Войны заставил Галактику пылать, а меж тем на передовой его не видно. Железные Воины часто жаловались на то, что Император использует их легион на износ, а теперь Хорус желает, чтобы мы стали такими же. Но мы не пляшем под дудку хтонийских варваров. Мы не просим о благосклонности и внимании, словно комнатные собачки с Фенриса, - он выдержал паузу, позволив себе усмехнуться.
- Мы больше не просто Две Сотни , - продолжал Эйдолон. – Мы не следуем
в тени другого легиона, извлекая уроки, которые со временем превзойдём. Давно пора проложить свой собственный путь через эту войну. Мы – Дети Императора. Что у нас общего с фермерами Барбаруса или с Пожирателями Миров? Мы, вне всяких сомнений, выше упрямого Четвёртого. Мы – лезвие клинка, который больше не ведает, чья рука его держит. Примарх. Магистр Войны. Всё это мало что значит. Мы и прежде презирали своих господ – так какая разница, если мы отринем веру в них теперь? Если примарху угодно, чтобы мы были рядом с ним, - Эйдолон одарил Фабия испепеляющим взглядом, - тогда пусть он сойдёт со своего престола и обнимет всех нас, - апотекарий отреагировал на презрительный взор Эйдолона в схожем ключе и отступил в тень, словно в пасть какого-то великого зверя.
- Если Магистр Войны желает, чтобы мы сражались за него – пускай направляет нас. Пусть он призовёт нас на свои войны. Пока любой из этих вариантов будущего не наступит, мы должны потакать своим собственным желаниям. Галактика в огне, а перспективы для нас тлеют от края до края!
В его поддержку грянуло куда больше голосов. Эйдолон усмехнулся – теперь они были у него как на ладони. Лорд-командующий поднял кулак, и окружавшие его легионеры возопили и запели.
- Я дам вам войну, о которой вы всегда мечтали в глубине своих сердец, - наконец, изрёк Эйдолон. – Вместе мы возьмём то, что хотим, и вырежем своё место в нежной плоти Галактики.
