Две будущие легенды русского рока, ленинградцы Михаил Науменко и Виктор Цой, познакомились в 1981 году. Цоя привел в гости к Майку Игорь Гудков по кличке Монозуб, также известный как Панкер.
После этого Цой начал часто захаживать в коммуналку к чете Науменко вместе с гитаристом Алексеем Рыбиным. Они создали с ним акустический дуэт, оба писали песни и показывали их Майку, который хвалил молодые дарования. Композиции “Гарина и гиперболоидов” (первое название группы ”Кино”) нравились и жене Майка Наталье.
Между Натальей и Виктором очень скоро возникла симпатия, которая переросла в романтические, но вполне целомудренные отношения. Цой неожиданно оказался еще и чадолюбивым молодым человеком, он с удовольствием нянчился с крошечным на тот момент Женей Науменко.
Между тем поцелуйчики Виктора с Натальей чуть было не довели супругов Науменко до развода. Мудрый Майк был готов не мешать чужому счастью и съехать, раз уж все так обернулось.
Закончился этот “школьный роман” с появлением в жизни Виктора его будущей жены Марьяны. Все они и так были знакомы, но именно с подачи Натальи отношения Виктора и Марьяны сначала завязались, а потом трансформировались в брак.
В 1982 году благодаря знакомству с Борисом Гребенщиковым и Андреем Тропилло дуэт “Кино” осуществил свою первую студийную запись при активном участии музыкантов “Аквариума”. И именно к Майку побежали Цой и Рыба, чтобы ему первому показать свой альбом "45". Согласно воспоминаниям Натальи Науменко (ныне - Россовской), было уже поздно, Майк устал, но ее гостеприимного мужа буквально заставили сидеть и слушать запись до конца.
Майк был для Цоя старшим товарищем, авторитетом, практически лучшим другом. Вместе с БГ Майк поддерживал молодую группу, поучаствовав в первом электрическом выступлении "Кино" в рок-клубе.
И именно с Майком на пару Цой давал акустические концерты после ухода из "Кино" Рыбы - в том числе и за пределами родного Ленинграда. Например, в конце декабря 1983 года они ездили выступать в Свердловск.
“Концерт был удивительный […] То был rock'n'roll. Абсолютный, стопроцентный, настоящий, который двое похмельных молодых людей извлекали из двух простеньких гитар и собственных глоток. То был момент откровения, вдруг стало очевидно, что рок-н-ролл делается просто и весело, на глазах у публики”, - пишет об одном из тех свердловских концертов Леонид Порожня в книге “Чайфstory”.
На определенном этапе семейства Цоев и Науменко дружили домами. Так, в феврале 1984-го Майк и его жена присутствовали на свадьбе Виктора и Марьяны, которая сопровождалась потасовкой и даже поножовщиной.
Вспоминает Наталья:
“И вот я еду к Цою на свадьбу!.. […] Муж за мной поухаживал, принес чего-то выпить-закусить, а сам продолжал разговор с незнакомым мне человеком высокого роста, который, сильно покачиваясь, уставился на Люду Гребенщикову. Люда тоже была сильно пьяна; дразнилась, ругалась, а потом схватила пустую бутылку и швырнула ее в этого парня. Это был Володя Липницкий, и пить ему, как потом выяснилось, было категорически запрещено. Вдруг я заметила в руках у Вовы нож. И не одна я заметила; все примолкли, только Люда куражилась, выкрикивая что-то обидное. Майк спокойно подошел к Володе вплотную и стал тихо говорить что-то вроде:
- Старичок, успокойся, все хорошо. Дай мне нож. Что же ты так в него вцепился? Непременно надо кого-нибудь потыкать? Ну, порежь меня.
Майк расстегнул рубашку. Я хотела подбежать, но вспомнила, что нельзя делать резких движений. Рука с ножом двигалась уже не так размашисто, потом почти остановилась и нацелилась Майку в живот. Я руками зажала себе рот. Нож скользнул по коже, слегка порезав ее. Володя, словно протрезвев и опомнившись, убежал. Все подскочили к Майку хлопать его по плечу, обнимать и благодарить… Да уж, хорошая свадьба, правильная…” (здесь и далее Наталья цитируется по книге Александра Житинского "Цой Forever", 2013)
Тем удивительнее, что Майк и Цой перестали активно участвовать в жизни друг друга все с той же середины 80-х. Я читал, что Науменко якобы что-то не то сказал о сыне Цоя и Марьяны Саше, и, мол, именно потому общение музыкантов сошло на нет. Думаю, что на самом деле причина разлада крылась в творческих вопросах.
У группы Майка "Зоопарк" в 1984-м выходит альбом "Белая полоса", у "Кино" в том же году - "Начальник Камчатки", записанный полноценным составом, хотя опять же с участием людей из "Аквариума". Альбомы идеологически разные. Майк гнул свою линию и писал шедевральные рок-н-ролльные песни - тонкие, остроумные, заводные - какие мог только он. У Цоя же был очевиден отход от рок-н-ролла в новую волну и пост-панк. И как показала жизнь, бесповоротный. Мне кажется, что песни Майка для раннего "Кино" - правильные и вдохновляющие, для Виктора середины 80-х перестали быть источником идей.
Потоптавшись на месте с хорошими, но не сильно выразительными альбомами "Это не любовь" и "Ночь", группа "Кино" обрела поддержку Джоанны Стингрей. С ее помощью, а также впоследствии с помощью Соловьева, Нугманова, Белишкина, Айзеншписа - Цой и компания устремились вверх. А вот Майк в знакомствах не преуспел.
Например, он с большим недоверием относился к Стингрей, считая ее агентом КГБ. Именно поэтому возможностями, которые давало такое знакомство, он совершенно осознанно не воспользовался. В противном случае песни "Зоопарка" присутствовали бы на вышедшей в США пластинке Red Wave. И было бы много чего ещё интересного с точки зрения продвижения их музыки.
Конечно, как человек вежливый и интеллигентный, Майк по прошествии лет всё-таки дал интервью Джоанне. На английском! Но это было уже просто такое ритуальное общение, за которым ничего не последовало.
Разумеется, успехи были и у группы Майка. Одно выступление в качестве хедлайнера рок-фестиваля в Подольске (1987) чего стоит.
Однако из самой гастролирующей группы в Союзе "Зоопарк" как-то резко превратился в группу, почти не гастролирующую. Лидер команды погрузился в творческий кризис. Песни затормозились, Майк говорил о самоповторах, и что теперь у него стихи получаются лучше. Но ни стихи, ни участие в кинематографических рок-проектах ситуацию не изменили. Четверть века спустя Наталья предположила, что тогда у ее мужа начала развиваться депрессия. Но, естественно, ни о диагностике, ни о квалифицированной врачебной помощи ему речи не шло.
Последний раз Майк и Цой виделись в 1989 году. Виктор появился в его коммуналке вместе с режиссером Рашидом Нугмановым.
Вот как те посиделки вспоминает Наталья:
"Однажды вечером, возвращаясь с работы, возле кондитерской фабрики им. Крупской я нос к носу столкнулась с Рашидом Нугмановым.
— О! Привет! Ты откуда и куда?
— От вас. А куда — несложно догадаться.
— Да уж. Понятно. Кто у нас?
— Цой. Мы вдвоем решили заехать.
Рашид полетел за бухлом, а я поплелась домой с некоторым смятением в душе. Я знала, что Цой теперь живет в Москве, что у него вместо Марианны — Наташа (маленькая?), что он знаменит. Тася рассказывала про их случайную встречу на Владимирском («важный, нос выше головы, я ему, чего, мол, не здороваешься, зазнался что ли, крутым стал, а он заулыбался, отшутился, ишь какой!..»).
Цой сидел на диване в любимой позе: положив ноги на стол. Я почему-то не могла отвести взгляд от красных носков. Разволновалась, словно пришла не домой, а туда, где меня не особенно ждали. Неловко снимала пальто, тараторила про Рашика — противно суетилась. Цой же почти не двинулся — так: легкий поклон, шевеление руки с сигаретой… Скульптура. Майк разговор не поддерживал и никак мне не помогал. Кажется, он хотел поскорей выпить.
Наконец вернулся Рашид — милый, приветливый, спокойный. Интересно рассказывал про кино, про съемки. Я поглядывала на Цоя и молчала, боясь от смущения сморозить очередную глупость, спросить невпопад. Да и не о чем спрашивать. Как жена-дети? Каковы творческие планы великого артиста?
Мне вдруг показалось, что Витя усмехается. Нет, не может быть. И все-таки он смотрит с вызовом, с иронией и почти ничего не говорит. Зачем он здесь? Увидеть, что Майк потолстел и поседел, что я так же плохо одеваюсь, что в нашей комнате осталось все по-прежнему?
Украдкой глядя на неподвижное лицо, я думала с тоской: неужели это тот самый мальчик, который поздравлял меня с японским Днем девочек, а я его — с Днем мальчиков, тот Витька, который пил вместо кофе цикорий и застегивал Женьке ползунки? Интересно, мне сейчас неловко за себя или за него?..
Цой, миленький, ты что-то напутал! Это же Майк, твой учитель, тоже не последний музыкант, между прочим! В этой неказистой комнате ты столько раз ночевал!.. Модный стал, богатый. Но ты был красив и в старой бордовой рубашке и в потертых штанах. Ты сейчас — замороженный Кай…
Я мучилась и хотела, чтоб он поскорей ушел. Я хотела, чтоб он никогда не уходил…
Ушли. Мы с Майком вздохнули: «Звезда, однако!», посмеялись, погрустили.
Рыба несколько лет назад рявкнул в ответ на мои «А помнишь?..»: «Знаешь, что сказал Цой? Он сказал, что хочет забыть Питер и всю жизнь в Питере! Как тебе это?!»
Да никак. Очень даже понятно. И вообще, я не думаю, что у Витьки была пресловутая «звездная болезнь», просто слава, деньги, стадионы, новые возможности — все это обрушилось на него одновременно, он не успел затоптаться. И контраст: пэтэушник в проходной комнате — кумир молодежи. Сносит же голову. Это бы прошло обязательно…"
Цой погиб 15 августа 1990 года. И Майк тогда не стеснялся говорить о нем то, что думал:
"Мне не нравилось то, как он изменился в последние годы. Вероятно, это болезнь, которой переболели многие рок-музыканты. Деньги, девочки, стадионы — и ты начинаешь забывать старых приятелей, держишь нос вверх и мнишь себя суперкрутым. Что же, не он первый и не он последний. Все мы люди. Просто я несколько удивлен тем, что после смерти из него пытаются сделать некоего ангела. Не был он ангелом, как не был и демоном. Как и все мы, он был просто человеком со своими плюсами и минусами" (из книги "Виктор Цой. Стихи, документы, воспоминания", 1991).
Последний выход Майка на сцену в Ленинграде состоялся в марте 1991 года. Играл "Аквариум", и лидера "Зоопарка" случайно встретил за кулисами флейтист и гитарист группы Дюша Романов. Он же дал Майку свою акустику. Только что вернувшийся из США Гребенщиков представил Майка залу, как своего собутыльника. Вместе они исполнили майковскую песню "Пригородный блюз". На записи голоса Майка, к сожалению, не слышно. Все происходило спонтанно, микрофон, в который он пел, никто не настроил.
После этого Майк выступал ещё дважды - весной на фестивале в Челябинске, с группой Александра Ляпина "Турецкий чай", и в июне, со своей группой, в белорусском Светлогорске. Программа состояла полностью из англоязычных каверов. После концерта Майк заперся в своем номере с двумя бутылками водки и банкой тушёнки. Утром он был всё ещё пьяным. Согласно свидетельствам, в поезде из Белоруссии остальные участники "Зоопарка" находились в крайне подавленном состоянии, у всех было ощущение того, что это конец.
По словам барабанщика "Зоопарка" Валерия Кирилова, летом 91-го он предпринял попытку помочь Майку, вывез его на свою дачу в Прибалтике. И там Майк много писал. Потом настроение его менялось и он разрывал все написанное. Уговоры не помогали, попытка развеяться не удалась.
Наталья и Майк развелись 15 августа 1991-го, а 27 августа его не стало. Майк умер из-за перелома основания черепа: упал с высоты собственного роста.
*****
И вместо резюме. У Майка была своя история, у Цоя - своя. Бытует мнение, что неудачи Майка под конец жизни были связаны со свойственным советскому человеку раздолбайством (так считает БГ): не вписался в поворот истории и съехал с трассы. Не знаю, и скорее не согласен с этим.
Не согласен я и с тем, что Цой якобы цинично использовал людей, в том числе и Майка, пока тот ему был нужен. Думаю, что на поведение, жизненную стратегию Виктора, влияла и семейная история, и нетипичная внешность, и корейский менталитет. Делом его жизни стала музыка, целью - успех. И он упорно шел к этой цели, он ее достиг. Автором Цой был неординарным. Писать стадионные рок-гимны типа "Группы крови" - дорогого стоит.
И уж тем более не возьмусь гадать, что было бы, останься Майк и/или Цой живы - история не терпит сослагательного наклонения. Мне довольно того, что они БЫЛИ.
Все фото в статье - из открытых источников.