– Горе, которое люди отчего-то всенепременно испытывают при возникновении у них такой проблемы...
– Что-что?! Теперь вы хотите сказать, есть проблемы в понимании того, отчего люди страдают, когда сталкиваются со смертью?!
– Не совсем так. Проблема обнаруживается, когда мы честно признаемся, что страдаем по-настоящему единственно, когда беда приходит в наш собственный дом, и абсолютно никогда не испытываем чувства настоящего горя, беды, трагедии, если это касается других.
– Это ложь! Как вы можете расписываться за остальных, утверждать, что я не буду испытывать чувство настоящего горя у гроба своего близкого друга, что мои страдания явятся притворными?!
– На счёт природы страданий мы уже говорили во второй части моей "парадоксальной теории" и выяснили, что душевная боль далеко не всегда связана именно с трагическими переживаниями…
– Хотите сказать...
– ...чувство настоящей утраты, беды, горя могут испытывать единственно родственники умершего. Вся же остальная горюющая с ними публика ничего подобного ощущать не может.
– У меня нет слов... Что же в таком случае чувствует порядочный человек, провожая в последний путь лучшего друга?!
– Всё что угодно, кроме горя.
– ?!!
– Страх, подавленность, брезгливость, ужас перед великим таинством смерти, стыд за свою перед ней беспомощность, жалость, ненависть, злость (к тем же, например, врачам, которые и «загнали человека»). А еще сожаление по поводу, возможно, очень раннего его ухода. Недоумение от того, что вот, мол, он, «такой молодой, талантливый и добрый, любимый всеми, интеллигентный и хороший», уходит, а те, другие - «дурные и никчемные» «никому ненужные» наркоманы и бомжи - остаются... Здесь будет присутствовать и известное чувство вины, что «не доглядел», «не долюбил», не помог, не поддержал, «упустил», «не вовремя спохватился», а еще щемящее чувство нежности и благодарности к этому человеку за всё, что он успел для тебя сделать, и раскаяние, что ты не успел его, как следует отблагодарить... Будет иметь место и известное чувство острого любопытства от столкновения с непознанным (что покойник, переступив порог в запредельное, теперь чувствует?..), а также подленькое чувство радости и облегчения, что эта «неприятность» случилась именно с ним, с его семьёй, а не с тобой и твоими детьми... В общем, весь букет чувств, выработанных и приобретенных разумным видом за всю историю эволюционирования, будет томиться в душе скорбящего у гроба порядочного человека, и только одного - истинно горестного ощущения там единственно и не будет хватать... Всё что угодно, кроме чувства беды, трагедии и непоправимости случившегося... Чужой человек никогда(!) не испытает того, что будет до конца своих дней продолжать испытывать близкая родня, особенно мать, отец, сын, супруг...
– Вы меня заинтриговали. И это можно как-то объяснить?
– Только с позиции парадоксальных представлений.
– И в чем же дело?
– Буквально в механизме размножения...
– ?!!
– Как, в частности, размножаются люди?
– Ну и вопросец... И это тоже требует какого-то разъяснения?..
– Скорее уточнения. Люди размножаются половым путём с участием двух разнополых существ - отца и матери будущего ребёнка. Согласно научным представлениям зарождение еще одного разумного происходит в момент слияния двух гамет (половых клеток) родителей с образованием зиготы (оплодотворённой женской яйцеклетки). Именно с момента слияния гаплоидных наборов хромосом родителей, когда образуется полноценный диплоидный набор, и начинается, собственно, новая человеческая жизнь. Каждый появившийся на свет разумный состоит, по мнению науки, из двух частей - отцовской и материнской.
– Вы с этим не согласны?
– Согласна. Вот только этот момент нуждается, повторюсь, в уточнении. Так как единственно такой, чисто биологический подход к проблеме, когда зарождение новой жизни сводится к объединению всего лишь половых родительских клеток, на мой парадоксальный взгляд, является слишком упрощенным.
– В общем, мы должны думать, что человек «состоит» не только из набора родительских генов, но и частей их «тёмной» материи, которая, якобы являясь неотъемлемой составляющей живых организмов, также обязана наследоваться при рождении? Любой человек еще на стадии зарождения получает от отца с матерью не только часть их органического вещества, но и часть невидимого бессмертного материала?
– Да. Захватив локус материнской, локус отцовской «тёмной» «ауры», будущий ребенок, а затем и взрослый, остаётся пожизненно соединенным своим «тёмным» веществом с родительским. После же его смерти у этого общего организма оказываются поврежденными «тёмные гало». Экстрасенсы это явление называют «пробоями в энергетических (информационных) оболочках». Именно с этим прискорбным обстоятельством связаны столь мучительнейшие переживания людей, потерявших своих близких. Чувство настоящего горя, беды, трагедии, ощущение страшной невосполнимой утраты, невыносимую боль может испытывать только и единственно родня умершего и никто другой, потому что те, другие, не имеют, а родственники умершего имеют связанные с этим уходом повреждения в собственных(!) бессмертных составляющих организмов. Сравнить это можно с ранением плоти: только с оторванными конечностями раненый может по-настоящему ощущать, как это сильно болит... Но даже врач, даже близкий друг не способен прочувствовать это в полной мере. Если называть вещи своими именами, горе потому так и сильно, что скорбим и плачем, по сути... о себе. И похороны (особенно близкого родственника, особенно родного ребенка, отца, матери) есть ни что иное, как участие в… собственных похоронах. А это, согласитесь, уже совсем другие ощущения, совсем другие «переживания», нежели по поводу безвременного ухода даже очень близкого приятеля... Никого обычный земной «душевный» человек не любит так сильно и искренне, как самого себя. И ничья смерть, кроме смерти собственной, не может вызвать такой боли, такого безутешного горя…
– Но при чем здесь памятники?!
– Если заболев или получив травму видимой части организма, человек сразу начинает предпринимать меры - лечиться, оперироваться, то уместно предположить, что получив смертельные повреждения невидимой части своего тела, он так же предпримет меры по латанию в ней полученного со смертью близкого «пробоя».
– Начнёт благоустраивать его могилу?!!
– Совершенно верно. И чем сильнее «пробой», чем серьезнее полученные повреждения, а значит угроза для жизни, тем сильнее будет связанное с этим горе, и тем богаче и монументальнее будет выглядеть захоронение. Устанавливая на кладбищах шикарные надгробия, смертельно раненые люди, по сути, латают собственные страшные не духовные, а «душевные», т. е. телесные раны. Самый сильный из всех существующих в человеке инстинктов инстинкт самосохранения находит своё наглядное выражение во всякого рода «дольменах» и «таулах». «Теорией инстинкта самосохранения» можно объяснить и природу пресловутой материнской любви. Представляя со своим ребенком единый физический естественно-природный комплекс, мать не то, чтобы не желает, она не может(!) отделить себя от своего ребенка. Они, родители и дети, есть по существу единый и при жизни неделимый организм. И как у плоти повреждения в одном члене всегда отзываются мучительной болью во всех остальных, заставляя их страдать и мучиться, так и проблемы со смертью ребёнка являются собственной болью организмов матери и отца. Прекрасная, воспетая в творчестве материнская любовь, есть не что иное, как… эгоизм, который деликатная научная общественность обозначает как инстинкт самосохранения. Этот инстинкт лежит в основе и другого замечательного инстинкта - инстинкта размножения. Дети нужны не для того, чтобы не спать ради них ночами, не доедать, отказывать себе во всем, чтобы потом всю жизнь переживать по поводу их бесконечных проблем... Дети нужны для увеличения, а значит, усиления невидимой части своего собственного организма. Чем большим по размеру окажется родственный клан, тем более значительным будет по величине семейное энергетическое поле, а значит более жизнеспособным, стойким, удачливым, счастливым и успешным явится в жизни каждый член этой благополучной семейки. И наоборот. В народе об этом говорят просто: «Где тонко, там и рвётся...» Несчастными в жизни всегда бывают именно маленькие и неполные семьи. Именно у них в разы чаще умирают дети и родители...
– Я даже не знаю, как к этому относиться...
– По-философски.
– Легко сказать. Но, знаете, вашу теорию легко можно срубить простым из жизни наблюдением...
– Интересно...
– Вот вы говорите, что даже безутешные родители, рыдая над гробом ребёнка, рыдают не над ним, а над самими собой, получив с его гибелью смертельные повреждения в собственных организмах. И ухаживая потом, украшая и благоустраивая дорогую могилу, они тем самым занимаются... самолечением, стараясь залатать мрамором и гранитом свои будто бы телесные раны… Хм... Оставим на время этот откровенный абсурд и вспомним вот о чем. Человек по природе есть существо лицемерное, до подлости коварное и безжалостное. И разве вам лично неизвестны случаи, когда сведя в могилу (иногда собственноручно убив) «дорогого» (здесь буквально богатого, из-за денег) родственника, злодей затем льёт на его могиле слёзы, устанавливает, чтобы обмануть общественное мнение и правоохранителей, шикарный памятник? Или, скажете, так не бывает?
– Бывает.
– И что же в таком случае он, гнусный убийца, пытается «латать» в себе самом?
- А разве непонятно? Конечно, травмированное таким несчастьем собственное «тёмное биополе». Ваша проблема, мой друг, заключается в том, что вы судите людей, не имея на то никаких оснований. А ведь еще Христос учил, что «только почитающему что-либо нечистым, тому нечисто» (гл.14 к Римл.)
– Это вы о чём сейчас?.. Об убийствах?!
– И об убийствах тоже. У вас ведь как: если убил, - то непременно злодей; если страдает, - обязательно неискренне; если плачет, - то только крокодиловыми слезами... Мы, возможно, мыслим одинаково, но вот чувствуем и выражаем свои чувства по-разному. Меня, например, всегда поражают известные сюжеты, когда потерявшая по чужой вине ребенка женщина упрекает убийцу в том, что он не пришел (иногда сразу после трагедии) к ней, матери, и «не попросил прощения», «не извинился»... Как по мне, человек, способный на подобный «подвиг», есть уже откровенный мерзавец. Явиться в полный немыслимого горя дом, чтобы просто сказать: прости, мол, тётя, за то, что я умышленно, ни за что ни про что убил твоего сына (дочь), но я больше не буду… - это уже из области запредельного злодейства. На мой взгляд, именно человек, стыдящийся(!) попадаться на глаза убитой горем матери и просто не мыслящий, как можно прийти в дом, которому ты причинил такую нечеловеческую боль с какими-то словами извинения, и есть нормальный. Проблема в том, что нельзя достоверно судить о человеке не только по словам, но и по поступкам. Человек, его внутренний мир - это великая тайна, которую простому смертному никогда не дано разгадать. Никогда нельзя быть уверенным, и здесь я соглашусь с вами совершенно, что слёзы, которые проливает скорбящий человек, являются искренними. Как нельзя со стопроцентной уверенностью утверждать, что и хладнокровная насмешливость преступника, его пофигизм и даже скарбезные шуточки, которые он то и дело отпускает в адрес родных убитого им человека, не есть всего лишь удачно выбранная ширма, за которой скрывается огромное горе. Поведение человека, его высказывания, сам образ жизни и реакция на те или иные события не есть объективность. Можно взахлёб плакать и рыдать от счастья и хохотать, дурачиться в горе; можно не выходить из церквей, лизать нарисованного там «бога», упиться «святой водой», раздавать милостыню и ничего не украсть, никого не зарезать, но быть при этом истинно дурным, злым и абсолютно неверующим человеком. Можно наоборот. Можно быть насильником и серийным убийцей и при этом... мучительно страдающим и несчастным. Всё в этом мире возможно, так как жизнь есть большой клубок парадоксов. Никто не имеет права утверждать, что вполне разобрался с чужой душой, разглядел в ней ее истинную подноготную. Если человек о самом себе не знает достоверно, на что он способен, то едва ли уместно делать какие-либо выводы в отношение другого. Подмеченная вами закономерность, когда именно «безжалостный убийца", замазывая людям глаза, ставит на могиле своей жертвы самый шикарный памятник, не вполне справедлива. Здесь возможно одно из двух: либо он не убивал, и ваши подозрения в отношении него напрасны, и скорбит он вполне искренне, либо (что скорее всего), убил, и потому скорбит и болеет еще сильнее... Я, пожалуй, возьму на себя смелость заявить, что единственно в деле благоустройства могил любое притворство отсутствует напрочь. Перефразируя известную поговорку, можно без всякой натяжки утверждать: «Покажи мне могилу своего близкого, и я скажу тебе, насколько серьезно ты болен...»
(продолжение следует...)