— У всех мужиков одно на уме, все мужики сволочи, а кто не сволочи, с теми скучно, — утвердительно заявляет Алена. Пришлось напиться. Нет, не то чтобы я был в полной оппозиции через конфронтацию. Через призму шероховатости, так сказать, епа сыч! Мы же — целый пласт… Достоевский, Тургенев, Толстой, Пушкин еще, мать его. Просто я же часть менталитета. Епа сыч! Джокович, как знаток тонких материй, после второй конфетки и шестой «из-под сыйка» подытожил:
— Мудаки все!
— И я.
— И ты.
Интеллигентная беседа зашла в тупик. Пришлось бить по лицу.
Все сантехники очень сексуальны. Так раньше утверждал Джокович. Теперь, после встречи с роковой любовью из 56 квартиры, он говорит другое. Теперь Джокович говорит, что художника обидеть просто. Достаточно прийти мужу и выкинуть тебя с четвертого этажа вместе с разводным ключом, вантузом, семейными трусами и уверенностью в своей правоте. Пришлось напиться молча.
— Мудаки все, — тихо констатировал Джокович.
— Точно, — согласился я.
— И я.
— И ты.
Согласились, выпили, посмотрели на звезды. Джокович показал мне Большую Медведицу.
— Не знал, не знал, — удивительно качаю головой, — думал, это бабушкин черпак.
— Век живи, век учись, а дураком помрешь, — подытожил Джокович. — Бабушкин черпак — это тот, что поменьше