«Дождемся ли скорой победы…» Последнее письмо от героя пришло весной 1943‑го

Василий Михайлович Серебрянников, 1912 года рождения, был родом из Пудожского уезда Олонецкой губернии. Его отец происходил из зажиточных крестьян, держал мельницу, кирпичное производство, выпускал кирпичи с клеймом «С». В деревне Кикова на берегу реки до сих пор сохранился семейный дом… #INJECT_1# По словам Надежды Васильевны, родители поженились в Ленинграде в 1936 году, успели прожить вместе пять лет, пока не началась война. Родились две дочери — Вера и Надя. Семья жила на улице Чайковского возле Таврического сада, отец работал на военном производстве неподалеку, на улице Радищева. Надежда Васильевна отца не помнит: ей было всего полтора года, когда он ушел на фронт. Его призвали на второй день войны, 23 июня 1941 года. Документы свидетельствуют: с 15 сентября 1941 года почти год он служил в роте связи в Кронштадте — в штабе сектора береговой обороны. А в начале сентября 1942 года был направлен в 56‑ю отдельную стрелковую бригаду. Она как раз была сформирована из кронштадтских моряков. В семейном архиве сохранилось несколько десятков посланий с фронта. Клочки пожелтевшей бумаги, записи, сделанные в основном карандашом. Василий Серебрянников отправлял письма каждые две недели. Правда, каких‑то особенных сведений о себе не сообщал. Почти в каждом письме — одни и те же фразы: «я пока жив здоров живу ничего», «прошу описать всю жизнь как живете», «как у вас с продуктами и хлебом обстоит» и «от вас давно писем не получаю». Это письмо родным, находившимся в эвакуации, он отправил в первый день 1943 года. Указание на местонахождение автора военная цензура не пропустила бы ни при каких условиях, поэтому он написал: «остаюсь жив и здоров на старом месте»./Репродукция. Фото автора При первой же возможности он посылал семье свое денежное довольствие. Просил прислать табака. Один раз только промелькнуло в письме в начале 1942‑го: «Ожидаем лучшего, но дождемся ли скорой победы…». — Как мы пережили блокаду — не знаю, — говорит Надежда Ва­сильевна. — Мама никогда не рассказывала, а я и не спрашивала. Такой темы в семье просто не было. Знаю только, что умерли от голода родные тетки матери и отца… До весны 1942 года фронтовые письма приходили на улицу Чайковского, затем семья эвакуировалась в Ярославскую область, и письма шли туда. Последнее письмо Василия Михайловича датировано 15 марта 1943 года. В это время, судя по документам, бригада вела бои южнее Колпина. Получается, что в том роковом десанте, где полегла большая часть бригады, Серебрянников все‑таки выжил. И среди 795 бойцов, погибших в тот день, — список подготовлен поисковиками на основе данных Центрального архива Минобороны — Василий Сереб­рянников не значится. — С весны 1943 года больше никаких известий, — говорит Надежда Васильевна. — Ни похоронки, ни сообщений от однополчан, вообще никакой весточки… Через два года после войны, когда уже совсем не осталось надежды на то, что отец вернется, мама отдала его последнее письмо в военкомат, и оно стало основанием для начисления пенсии — как родственникам «без вести пропавшего». В недавно полученном ответе Минобороны указано, что Василий Серебрянников «учтен в 1947 году управлением по учету безвозвратных потерь рядового и сержантского состава в связи с заявлением о розыске от жены». — И все‑таки до самой смерти мама верила, что отец может быть жив, — поясняет дочь фронтовика. — Замуж больше не выходила. Хранила его письма и никому не давала их читать… Помню, пос­ле того как я однажды побывала на Валааме, где жили инвалиды войны, мама сказала: мол, было бы счастьем, если бы он хотя бы таким вернулся… Надежда Васильевна уверена, что доведет семейное дело до конца: узнает, как погиб ее отец и где он похоронен. Лучшие очерки собраны в книгах «Наследие. Избранное» том I и том II. Они продаются в книжных магазинах Петербурга, в редакции на ул. Марата, 25 и в нашеминтернет-магазине. Еще больше интересных очерков читайте на нашем канале в«Дзен».