В XIX веке "хищничеством" на Кавказе называлась милая привычка местных к разбоям и грабежам, а главным образом - к угону скота (лидировавшему по популярности среди преступлений в этом месте и в это время). Общепринятые для полиции и судов империи меры противодействия результатов не приносили - "туземцы" не выдавали своих.
Однако делать что-то было надо, поскольку "хищничество", пользуясь бессилием властей перед круговой порукой - а как доказать, что конкретно этот лихой джигит свел в соседней станице дюжину буренок, если весь его аул талдычит, что он месяц как никуда не отлучался? - размах приобрело катастрофический.
Тогда русская власть пошла на крайние меры... Официально было принято постановление о коллективной ответственности туземного населения за совершенные преступления.
Командующим войсками Кавказского военного округа 30 сентября 1894 года было утверждено "Временное положение о мерах для удержания туземного населения от хищничества и в особенности от всяких насилий против лиц нетуземного происхождения".
Распространялось оно "на подозрительных и порочных членов туземных сельских обществ кабардинского, осетинского, ингушского, чеченского и кумыкского, с ауховским и салатаевским, племен", и вводило как раз принцип коллективной ответственности жителей сельских поселений за совершенные сородичами преступления, если виновные оставались не обнаруженными.
К чему все сводилось... Если следы совершенного преступления (иногда и в прямом смысле, следы угнанного скота) вели в конкретное "туземное" поселение, то, после соответствующих юридических процедур (оформления протокола местным полицейским при двух понятых) суммарная величина компенсации за угнанный скот, причиненные повреждения имуществу и т.п., а также приплюсованная к этому величина судебных и розыскных издержек разбрасывалась на всех местных - по количеству "дымов". Если же "следы" не доходили ни до какого конкретного селения (учитывалось расстояние - до 1 версты), то вину возлагали, по представлению местного атамана или воинского начальника, просто-напросто на самых ближайших "туземцев".
То есть - например, украли стадо овец, где-нибудь в лесочке забили, шкуры и самое ценное мясо вывезли. След стада обрывается в этом вот лесочке - вот оно, место забоя, его ни с чем не спутаешь. Виноватыми автоматически становятся жители ближайшего аула - вне зависимости от фактической вины.
Впрочем, от участия в штрафных платежах освобождались:
- вдовы;
- малолетние (до 17 лет);
- сироты;
- офицеры и служащие Терской милиции (но - только если в их семьях нет иных мужчин старше 17 лет!).
Разумеется, если "сельское общество" выдавало виновника, то необходимость уплаты коллективного штрафа с него снималось, и дальше виновником уже занимались по стандартной схеме. Но! Необходимо было предоставить доказательства его вины!
То есть просто выдать властям, к примеру, абы какого деревенского дурачка, кого не жалко, не получится. Должны быть представлены доказательства. Его будут судить и вполне могут оправдать. Посмотрит судья на пускающего слюни имбецила - этот, что ли, табун лошадей угнал? Да вы смеяться надо мной вздумали?!
Кроме того, все "нетуземные" жители обязывались не приобретать никакого скота без формального разрешения местного начальства.
О том, что надо делать с "пригульным" скотом, т.е. который сам приблудился, были особые правила. Кому интересно, может глянуть в источнике - "Терской календарь", 1896 год...)