Там, за туманами, вечными, пьяными,
Там, за туманами, идёт война
Ч.24.
Мужики они мужики.
.
.
Ехали с выключенными фарами.
Машину то и дело потряхивало на выбоинах.
Николаич пристально смотрел на дорогу.
– Нам бы на наши танки не нарваться, - тихо произнёс он, - вылетят после отстрела, ноги не успеешь унести.
Андрей и Сергей сидели молча. Напряженно всматриваясь в темень, которая окружала их со всех сторон, и только просвет между деревьями над дорогой и асфальт чуть освещались полной луной…
***
В Синьковку приехали ещё затемно.
– Село небольшое, – проронил, молчавший почти всю дорогу Николаич, – Улиц-то всего три, четыре растянулись на пару километров. До войны здесь жило немногим больше трёхсот сельчан, а сейчас десятка два стариков осталось, не захотели бросать скарб и живность... Речка рядом, название очень подходит этому месту, Гнилушкой называется.
Сергей с Андреем вглядывались в тёмное пространство за окнами машины, которую то и дело потряхивало на выбоинах.
Стало видно первые разбитые дома, обгорелые садовые деревья за разрушенными заборами.
– Сейчас на другую окраину доедем, там склад, и нас уже ждут, – снова проронил Николаич.
Вдруг яркая вспышка озарила всё вокруг. Одна, другая, третья, череда горящих пунктиров, стремительно летящих в сторону противника, расчертила, разорвала черное небо на две части.
Нестерпимый грохот раздался в стороне Купянска. Полыхнуло зарево.
Машина резко дернулась и остановилась.
– Давайте-ка вылазьте быстро, – сказал Николаич, – Наши работают. Лучше переждать на обочине, может ответка пойти, тогда поздно будет выпрыгивать.
Попутчики быстро открыли двери машины и выскочили наружу.
Несколько минут грохот и визг от летящих ракет болезненно давил на перепонки. А там грохотали взрывы, скорее всего взрывались склады с боеприпасами.
Вдруг всё стихло.
Глухая короткая тишина.
Ни крика ночной птицы, ни стрекота сверчков. Всё живое замерло, затаилось.
Мужики прикрыв руками головы, лежали в небольшой канаве, что шла вдоль дороги.
– Не торопитесь, отдыхайте, – строго сказал Николаич, видя, как Андрей стал подниматься на четвереньки. Рядом совсем наши поработали. Сейчас обратно рванут, тактика отработана давно.
И действительно, в стороне, у реки, раздалось урчание напряженно работающих моторов.
Через пару минут звук моторов тяжелых машин растворился.
И только зарево, разгораясь всё больше и больше, от каких-то горящих объектов, там за рекой, зловеще освещало небо, периодически салютуя с треском разорвавшихся боеприпасов.
.
К складу подъехали перед самым рассветом.
Николаич загнав под маскировочный тент машину, пошёл к небольшому низкому кирпичному зданию, возможно когда-то, свинарнику.
К нему навстречу вышли двое. Переговорив, один с Николаичем направился к машине, другой пошёл открывать двустворчатые двери в торце здания.
Быстро разгрузив машину, все направились в другое крыло, где находились штабное и помещения для жилья.
Нужно было выспаться перед обратной дорогой, но очень хотелось разузнать, о ночной работе наших, поэтому ребята попросили напоить чаем.
В небольшой кухне, куда привели гражданских, кроме стола, табурет и полок, навешанных на стене, занавешенных тряпичными шторками, практически ничего не было. На тумбочке стояла небольшая походная газовая плитка. На столе в жестяной банке тускло горела самодельная свеча.
Один из встречающих, достал газовый баллончик, вставил, прикрутив к нехитрому устройству.
– Ну что, наши поработали? – осторожно спросил Сергей у военного.
– Да отстрелялись малёхо, – ответил тот.
– Чем работали? – с любопытством поинтересовался уже Андрей.
– Да гаубицы, грады, как всегда.
– Мы слышали, как они возвращались, – вставил Николаич, – Что там уничтожали известно?
– Да эти хотели ротацию провесть, поляков дохрена там, грамотно работают, да наши не дремлют. Две диверсионные укропские группы засекли, и по ним тоже. К праотцам их.
– Поляков много?
– Да считай одни поляки и засели. Зверьё. Обучены, конечно позавидуешь, не то, что украбандера. Ухо востро с ними держим. Можно было бы и уважать, как противника, но они не люди. Даже не звери - жестокость сатанинская. Бесчинства творят страшные. Особенно с мирным населением.
Мы их жуть как ненавидим. Иногда, командирам приходится ребят останавливать, если раненый поляк в плен попадает, чтобы не прибили.
– Грамотно обучены, говорите?
– Да, профи и не трусы. Но наши не хуже, а лучше будут, как бойцы. Тут под Купянском, когда отступали, основные войска отошли, а группа из десяти человек, да три командира, остались прикрывать. Вагнеровцы. Так они держали двести поляков. Разбили, не поверите вчистую! Слава Богу наших двухсотых не было, только трёхсотые, но всех вывели, вытащили, уже, наверное, снова воюют… Ну, ребятки, давайте на боковую, выспитесь, нам часок тоже не мешало бы отдохнуть.
.
.
Продолжение следует.
.
.
Меня очень интересует Ваше мнение об этом отрезке.
Если есть замечания, пишите, приветствую, поскольку влезла в не женскую орбиту.