Как меняется жизнь обычного человека после

Галюня, у тебя жопа.... Уже вторая стадия... Я сидела на приеме у онко-гинеколога, спокойно отвечала на вопросы, просила сказать сколько мне осталось жить, а внутри меня "разорвалась ядерная бомба". Следующий месяц я смутно помню, что со мной было... Лишь изредка всплывали некоторые моменты: вот я в очередной раз мчусь по трассе на бешеной скорости за 400 км в больницу на обследование; сижу в коридоре, позвонил ребенок и я разрыдалась; слезы текут рекой в процедурном кабинете. В тот момент я ревела почти сутками, скрывая свой диагноз от родителей и ребенка. Успокоилась я только оказавшись на больничной койке в тесной палате, в которую умудрились поставить три кровати, с диагнозом «Злокачественное новообразование шейки матки. Стадия 3b», одним словом РАК. Немного придя в себя, я начала жаловаться на свою судьбу соседке по несчастью. Она молча меня слушала, потом делилась своей историей жизни. Так проходили дни в больнице, они были однообразными и тоскливыми. От назначенных процедур постоянно тошнило и хотелось спать. Лишь в конце каждой рабочей недели появлялось желание жить – отпускали на выходные домой. И каждый раз, несмотря на свое ослабленное лечением здоровье, я ехала за несколько сотен километров к своему сыну, чтобы прижать его к себе и позаботиться о нем хоть на эти коротенькие два дня.

Прошло два месяца лечения и меня наконец-то выписали из больницы с дальнейшим наблюдением по месту жительства. Пока лежала в больнице, организацию, в которой я работала ликвидировали, и я пополнила ряды безработных нашего маленького городка. Я немного огорчилась, но посчитав, что я еще слаба и мне требуется реабилитация, оформила инвалидность и успокоилась. Понемногу я начала заниматься домашними делами и взялась за учебу ребенка. Он учился во втором классе и его успеваемость сошла на нет, пока я отлеживала бока на больничной койке. Весь день от дурных мыслей меня ограждали заботы о доме и сыне. Но когда наступала ночь, и все засыпали, меня охватывал страх смерти и мысли о том, как мой сын будет без меня. Никто не будет любить твоего ребенка так как ты его любишь, никто не позаботиться о нем так, как это делаешь ты. Эта мысль не покидает меня по сей день и дает мне силы жить ради своего сына.

Прошел год после больницы и переделав все дела и подтянув успеваемость своего ребенка, я заскучала. На работу меня не брали, так как в инвалидах, с моей специальностью, немногочисленные организации нашего городка не нуждались. От скуки я начала обучаться сначала на бесплатных курсах, потом пошли платные, но толку от моих дипломов и корочек не вышло: «Вы же инвалид, а нам нужна рабочая лошадка, которая сутками должна работать». Итог моего безделья – полное выгорание. Я могу целый день ничего не делать и «залипать» в телефоне. Заняться рукоделием я даже не пытаюсь, и уже не хочу искать работу. Я перестала гулять с собакой, как делала это раньше каждый день и в любую погоду. С постели меня поднимает только чувство материнского долга перед сыном: отвожу его в школу, забираю со школы, кормлю, проверяю уроки и снова ложусь на кровать. И так продолжается уже больше года. На данный момент я даже не знаю, какая невидимая сила сможет изменить мое состояние «моего ничего нехотения».