Полсотни романов, несколько повестей и рассказов, шесть художественных фильмов, восемь компьютерных игр… Сергея Лукьяненко безусловно можно назвать одним из самых плодовитых и самых востребованных российских писателей-фантастов. В какие-то моменты он вообще был №1, не только в России, но и во всём постсоветском пространстве.
Мне довольно сложно писать о Сергее Васильевиче, поскольку это не какое-то абстрактное литературное явление, а человек, чьё творчество сопровождало всю мою молодость.
Помню, "Лабиринт отражений" я читал в компьютерном журнальчике. Мой друг (бывший, к сожалению) раздобыл где-то книжку, читал в полузатопленной квартире, и мы обсуждали повороты сюжета с автором в сети Fidonet (кстати, если вы помните, что это такое, то вы олдовый чувак/чувиха, а если у вас был нод или хотя бы пойнт…). Помнится, дискуссия была вокруг того, мог ли главный герой снести всё им настроенное в виртуале. Тогда я склонялся к мнению Сергея Васильевича, сейчас я с ним не согласен.
Причина популярности Лукьяненко состояла в том, что он не боялся обращаться к совершенно новым темам (тот же "Лабиринт") и умел создавать фантастические миры не только на голом месте ("Рыцари Сорока Островов"), но и в реальном мире ("дозоры").
Не боялся он замахиваться и на классиков: "Звёздная тень" – довольно жёсткая дискуссия (с элементами пародии) с ефремовским наследием в советской и постсоветской фантастике и, более того, конкретно с "полуденным" циклом братьев Стругацких. Сейчас уже и не упомнишь, как общественность реагировала на такой вызов, но выглядело смело, хотя, если задуматься, Лукьяненко просто занял более последовательную позиции поздних Стругацких в дискуссии со Стругацкими ранними.
А какое впечатление произвёл на читающую общественность "Ночной дозор"! Невероятно живая фантастическая вселенная, закрученный детективный сюжет и, главное, как пел Юрий Шевчук: "революция, ты научила нас верить в несправедливость добра". Ведь чем в мире "дозоров" свет отличается от тьмы? Кулинарными особенностями – тёмные Иные питаются тёмными эмоциями, светлые, соответственно, светлыми. А политическая мораль одинакова и у тех, и у других. Антон Городецкий, считающий, что стоит на стороне добра, пребывает в шоке, узнав, что события, в которые он был втянут, вовсе не эпическая битва добра и зла, а операция Ночного дозора…
Ну и, кроме всего прочего, Лукьяненко был одним из первых авторов которые вынесли на суд широкой публики проблему российско-украинского конфликта. Всё же литературное хулиганство Василия Кожелянко ("Дефілянда в Москві", "Тероріум") было малотиражным, а более известная "Эпоха мертворождённых" Глеба Боброва появилась позже, ну и, опять же, по популярности до раскрученных книг Лукьяненко не дотягивала.
"Александра хотели расстрелять, он сжёг "Гетмана Мазепу", почти достроенный авианосец, на верфи Николаева, перед тем, как получил ракету в двигатель. Ну... удалось обменять парня. (…) Обменяли... (…) Два эшелона нефтепродуктов за одного военного преступника. (…) В школе мы уже учились по картам, где Крым был независимым государством, и только дед скупо обмолвился, что независимость эта стала единственной альтернативой Российско-Украинской войне".
Эта обширная цитата взята из романа "Звёзды – холодные игрушки", написанного в 1997 году. Тогда такое развитие событий выглядело совершенно реальным – конфликт между Украиной и Россией уже был, во всяком случае – был в головах. Многим столкновение виделось неизбежным, но всё же в большую войну как-то не верилось. Небольшой конфликт и дипломатическое урегулирование (обсуждался же в те примерно времена проект российско-украинского кондоминиума в Крыму) – чем не вариант?
Ну и, конечно, не было ни тени сомнений относительно позиции, которую займёт Лукьяненко по поводу майданов и украинского конфликта. Он, правда, украинец хорошо если на четверть. К тому же украинец, родившийся в Казахстане. Но у него в любом случае был выбор – это у Городецкого выбора не было.
В общем – спасибо, Сергей Васильевич. С вами – интересно. Ну и – с днём рождения!