Сережка родился у своей мамы маленьким и недоношенным. И хотя на улице уже стояли теплые деньки, конец весны, ярко светило солнце, птицы вывели своих птенцов, буйно росла растительность в полях и в саду, цвели цветы, он все время мерз и дрожал. И поэтому бабушка кутала его в свой пуховый платок.
Семья была простой, деревенской, мама и папа работники совхоза. Жили как все; тогда то, что в доме не было удобств, простая мебель, черно-белый телевизор, не считалось бедностью. Денег хватало от аванса до зарплаты, которые уходили на корм для домашнего хозяйства, на картофель для посева, на еду и одежду. Ну и, на развлечения, конечно, билет на сеанс в кино был копеечным, ходи хоть каждый день. А других развлечений у них в деревне не было.
Директором местного деревянного клуба была немолодая женщина. А кино в кинобудке крутил ее муж. Всю неделю она сидела за столом при входе в концертный зал, где демонстрировались фильмы, и продавала билеты. А в субботу, в фойе, заводила катушечный магнитофон-бобинник, и начиналась дискотека. Под потолком вертелся шар, сделанный из кусочков зеркала, от которого по стенам разбегались яркие блики. Это называлось светомузыка, и сделали ее местные парни, но обо всем этом Сережка узнает позже.
Мама у Сережки была маленькой, хрупкой, тихой женщиной. И очень любила книги, сколько раз он услышит за свою жизнь, что не пустили ее родители в город, а то была бы она библиотекарем. Книги, обычно, читала по вечерам или по воскресеньям, когда работы в доме было меньше, и у родителей это был единственный в неделю выходной.
Мама Таня всегда старалась переделать все к воскресенью: и постирать, и перегладить, и наготовить, чтобы в выходной можно было отдохнуть. И тогда она наряжалась сама, наряжала папу и Сережку, и шли они гулять в парк возле Дома культуры. Он был маленьким, но тогда же деревья были большими, и потому казался он малышу чуть ли не лесом.
Больше всего мальчику нравилось играть возле Памятника неизвестному солдату. Для Сережки это сооружение было необычным, возле него часто лежали цветы, и он тоже срывал ромашки и васильки и носил к нему.
Еще ему нравилось бывать в гостях у бабушки. У нее доме всегда вкусно пахло выпечкой, было тихо и спокойно, только громко стучали большие часы на стене. Он даже иногда оставался ночевать у бабули, и часы ему не мешали, он хорошо засыпал под их тиканье, а будил его их утренний бой.
У бабушки в комнате было все по старинке. Если у них в доме диван и мягкое раскладное кресло, на котором спал Сережка, то у той - железная кровать с толстым матрасом. Не полированный, а дубовый круглой стол со скатертью, на который были вышиты ее руками какие-то необычные птицы с длинными ногами. Бабушка называла их цаплями и говорила, что в детстве она жила в другом месте, где их, этих цапель, было много.
А Сережка воробья видел, ворону видел, галку, скворца, грача, но только не цаплю. Не водились они у них, но бабушка обещала, что когда мальчик вырастет, они поедут в гости к своим родственникам, и он обязательно увидит эту удивительную птицу.
А Сережка и рос, он немного отставал в развитии от своих ровесников, чуть позже пошел, чуть позже заговорил, но в целом он был здоровым. Была у него одна странная особенность, он всегда долго думал, прежде, чем дать ответ. Бабушка говорила, что это хорошо, такие семь раз отмерят, прежде, чем один раз отрежут.
Выглядело это, примерно, так. Мама спрашивает у Сережи, что он будет на обед: курицу или котлету? И он начинает думать: "Конечно, котлету, курицу я вчера ел. Но котлеты такие у мамы вкусные, поджаристые. Интересно, а курица жареная или вареная? Вареную я не очень люблю, но придется съесть, чтобы не обидеть маму. А может, все таки, котлету?" Представляете, сколько он молчал, прежде, чем выдать: "Мам, мне все равно!"
Ну это, конечно, редко бывало, обычно у них на столе выбора между блюдами не было, что-то одно.
Еще он был не по годам серьезный и самостоятельный. Иногда выдавал такое, что взрослые удивлялись, откуда это в голове у мальчика. И называли его маленьким старичком.
Поэтому мальчишки не дружили с Сережкой, считая его не таким, как они, и выгоняли из своей компании. Поэтому, по большей части, он сидел дома или помогал бабушке. Грядки поливал из детской лейки, а потом она дала ему побольше. Травку на грядках щипал, сыпал корм курочкам, да много чего. В детстве он уже научился лепить пельмени и вареники.
У бабушки всегда было тепло и светло, на окнах висели белые занавески, а на подоконнике стояли герань и алоэ. Иногда она прикладывала листочек алоэ к его ранке или царапине, если он неудачно упадет. Малыш всегда мужественно терпел и не плакал. Он же у бабушки был один внук, ее надежда и опора, поэтому и сносил все молча, не хотелось ее расстраивать.
А еще у бабули в красном углу висела большая икона, возле которой бабушка зажигала свечи и молилась. Сережка немного стеснялся этого, ведь все вокруг были атеистами. Но бабушка жила уединенно, в гости к ней никто не ходил, кроме него и родителей, и поэтому никто этого не видел, и он быстро успокоился.
А вот почему угол красный, понять не мог. Приглядывался, приглядывался, ища красный цвет, но так его и не нашел. Это уж он потом, когда выучился читать, узнал, что красный - это красивый. И то, не из детских книжек, которые ему давали в библиотеке, а из книги про старину, которая имелась в небольшой домашней бабушкиной коллекции.
Еще у нее была Библия и молитвенник, их он тоже читал, во время тихого часа, пока она спала, заняться же надо было чем-то. И ему нравились: и икона, и бабулины книги, и то, как она крестится и рассказывает ему о чудесах святых и праведных. Только ему об этом рассказывать никому было нельзя, не поймут и засмеют, так учила его бабушка.
В школе учеба давалась ему с трудом первые три года. И не из-за того, что он знал предмет хуже, чем другие. А все потому, что долго думал и иногда не успевал дать ответ. Но постепенно приспособился, понял, что в школе все надо делать быстрее, и у него получалось. Особенно его полюбил учитель по математике, однажды он сказал, что у Сережи аналитический склад ума, и все его зауважали. И даже стали с ним дружить. Хотя самому мальчишке больше нравилась литература.
Так и текли его годы, порою было грустно и трудно, особенно, когда он влюбился. Три года не сводил Сережа глаз со своей одноклассницы, Томы, а она словно и не замечала этого. Лишь в последнем классе, перед выпускным, он признается ей в своих чувствах. Девушка притвориться, что паренек вызвал у нее интерес.
А сама напросится к нему в гости, уроки вместе поучить. А потом в гости к его бабушке, где увидит икону и книги. Он очень доверял своей подружке, поэтому рассказал ей все. И о том, о чем написано в этих книгах и о чудесных делах Господа и его святых... Она будет внимательно слушать....
А на следующий день распекать его за темность на собрании, как активистка. И даже предложит его исключить из комсомола. Многие тогда поднимут за это руки, но их классная руководительница, сухонькая шестидесятилетняя женщина, Любовь Ивановна, не допустит этого. Она постарается замять этот скандал, надолго оставивший рану в душе Сережи, и позволит ему выпуститься из школы с хорошей репутацией.
А еще Тома предлагала ему прилюдно отречься от Бога. Но Сережа отказался от этого, потому что тем самым он предал бы свою бабушку. А ее он очень любил, да и она свое обещание перед ним выполнила: свозила его туда, где он смог увидеть цапель.
Сережа не выдержит насмешек односельчан и сразу же после школы уедет в город, учиться. Он получит профессию инженера и устроится работать на завод. А через много лет станет директором этого завода.
Жениться он не скоро, все время вспоминая Тому. Она успеет выйти замуж и развестись, воспитывать одна дочку, а он все будет ждать, что однажды она тоже вспомнит о нем и появится в его жизни. А потом она снова вышла замуж, и он тоже женился, на своей давней знакомой, Свете, которая давно любила его, а он как-будто не замечал этого.
Однажды Сергея Михайловича, уважаемого в городе человека, и его жену, позовут на открытие Храма. В который он вложил средства и от завода, и от себя лично. А потом будет служба, во время которой он увидит ее, Тамару. Женщина стояла в толпе и неистово осеняла себя крестом. В ее глазах горел огонек веры. На губах мужчины от увиденного тут-же появилась легкая улыбка.
Нет, не сарказма, а радости за то, что все, что было, осталось в его детстве и юности. А сейчас он рад, что теперь ни его, ни Тому, никто не будет распекать за веру в Бога! За то, что бояться им теперь нечего. За то, что у него такая замечательная семья, и его жизнь замечательная!
Он тихонько взял в свою руку ладонь Светланы, и нежно пожал ее!
"Скоро Пасха, - подумал он, - надо будет поехать к нашим родителям и навестить могилку бабушки".
Спасибо за внимание! А знаете ли вы подобные случаи из жизни?
Спасибо за лайки, комментарии, репосты!
С любовью к Вам, Елена