Давайте представим себе на минуту обычную сцену в обычном театре и слегка необычную постановку, которую какие-то сумасшедшие артисты пытаются представить публике. Вообще-то, на сцене одновременно разыгрываются не одна, а сразу две совершенно разные постановки. На одной половине сцены молодые актеры играют пьесу «Любовь до гроба», а на другой – актеры с опытом разыгрывают драму «В гробу мы всех видели». При этом, и те и другие, стараясь перекричать друг друга, не только не слушают соперников, но и путаются в своих репликах. Что будет дальше и чем закончится представление, никого на сцене не волнует.
Ну, как вам такой спектакль?
Сказать по правде, таких постановок на сцене я лично никогда не встречала. А вот в жизни подобные спектакли встречаются, к сожалению, на каждом шагу.
Как известно, все семейные постановки, за редким исключением, замышляются авторами в жанре лирических или романтических страниц. Замышляется нечто, вроде пасторальной оперы-буффа, в которой главные герои, юные влюбленные, - исключительно положительные персонажи.
Мишка с Танькой, которых я уже представляла публике в статье «Вся жизнь – театр» в своих замыслах не были исключением в обозначенной выше традиции. Поэтому они, не мудрствуя лукаво, для своей постановки определили все очень просто и в прямом, и в переносном смысле: установили время, место и героев действия. Все! Другого еще чего-нибудь им для премьеры не требовалось. Ну, кроме, конечно, всевозможных реквизитов и атрибутов. Время действия – сразу после Мишкиной армии, место – просторный дом Танькиных родителей, герои, причем, исключительно положительные по Мишкиному сценарию, - он и его невеста Танька. Героев второго и третьего плана в их сценарии не существовало, а потому сюжет их постановки был прост и примитивен.
И они взошли на сцену и начали действие. И называлась эта постановка: «Любовь и грезы». Зазвучал марш Мендельсона, и открылся занавес. Романтическая пастораль в самом начале спектакля потекла по точно задуманному плану. Главные (и единственные в данной постановке) герои без особых запинок, и даже без помощи суфлера, повели свой диалог, поскольку текст первой сцены 1 акта исполнители выучили еще до начала спектакля.
Но через какое-то время оказалось, что на этой же самой сцене (задолго до начала Мишкиной постановки) идет другой спектакль, в котором задействованы иные актеры: Танькины родители и другие её родственники. Короче, Мишка со своим действием втесался на сцену, предварительно не согласовав действия родственников со своими собственными. Поскольку родительская постановка по замыслу и сюжету мало, чем отличалась от того, что затеял Мишка, родители предложили дебютантам компромиссный вариант с включением в новое действие побочной сюжетной линии. Но Мишкина подруга наотрез отказалась от родительских предложений. Она заявила, что не желает с кем бы то ни было делить сцену. Она сама себе режиссер.
Таким образом, на одной сцене стали разворачиваться два спектакля: «Любовь и грезы» в постановке Мишки и его жены и «Учились бы, на старших глядя» в постановке Мишкиных родителей.
Разумеется, при таком повороте дел тот текст, который кое-как выучили молодые влюбленные, уже никак не увязывался с теми уверенными репликами, которыми обменивались маститые актеры, продолжавшие свою игру. А тут к концу 1-го акта обнаружился неожиданный для всех сюрприз: у молодежной пасторали появился новый персонаж. Причем, самый шумный и привлекательный, а самое интересное, претендующий на главную роль. Его выходная ария была настолько оглушительна и впечатлительна, что он напрочь вытеснил со сцены как старых, так и юных игроков. Да, вы правильно подумали: этим новым персонажем оказался младенец.
Все старые и молодые герои отодвинулись на задний план, позабывши свои реплики и сцены. Первоначальные замыслы и роли потеряли свою актуальность, перепутались тексты. Да и сама постановка на сцене получила новое название: «И жизнь, и слезы…» Обозначился и другой жанр – психологическая драма с ярко выраженным драматическим конфликтом, поскольку главным режиссером-постановщиком в новом действии, как ни странно, оказался именно этот самый новый герой. А все, находящиеся на сцене действующие лица, к этому времени так и не смогли определиться ни со своими ролями, ни с замыслами, ни с драматургией. Да и с тем, кто из героев положительный, а кто отрицательный, тоже никакой ясности не обнаружилось.
В общем, полная путаница получилась, а не постановка. А ведь еще и до 2-го акта не добрались. Впрочем, как мы уже знаем, Мишкин спектакль оборвался в конце первого акта. Молодые актеры сбежали со сцены и спрятались за кулисами. На сцене старые актеры кое-как продолжают бубнить свои реплики. Но зрители их освистали.
Остался на сцене один лишь персонаж: главный герой и он же единственный зритель, ради кого вся игра, собственно, и замышлялась – маленький Мишкин сынишка. Не может он никак понять: что в этом театре абсурда происходит, вообще-то?
Оцените, пожалуйста, если статья понравилась
