Они приближаются к нему. Старик Агастино проходит прямо перед ним, а за пленником первая пара стражников уже в двух шагах. Со стороны толпы идёт войн, сжимающий верёвку в стальной перчатке. Она в правой руке. С его стороны. Антонио выжидает, когда Агастино пройдёт мимо него и резко бросается на война под испуганный вскрик толпы. Всего на несколько секунд стражник поражённо застывает, его хватка ослабевает. Верёвка выскальзывает из руки. Антонио грубо тянет её на себя и орёт, что есть мочи:
«Агастино, беги!» Но пленник не бежит. Старик остановился и обернулся. Их взгляды пересеклись. В них отражалось ровно тоже самое, что Антонио прокричал ему. А в голове всплывает его хрипловатый низкий голос:
Спасайся, мальчик.
Двое мужчин уже валят его, вжимая лицом в камни, больно крутят ему руки, однако подмастерий до крови кусает губы, пытаясь не кричать. А перед глазами всё расплывается. Кожу щёк жжёт от слёз. Его волокут и привязывают к тому же столбу, что и Агастино.
Колокол оглушительно звенит, оповещая, что сейчас полдень. Антонио моргает. Стражник проходит перед ним. Подмастерий успевает сделать лишь шаг в его сторону, однако под ладонями Антонио не чувствует нагретого металла доспех, не видит взгляда Агастино, не успевает даже коснуться потёртой верёвки. Всё что он видит – это спины, уходящих стражников и серебристый блеск их пластин.
Площадь быстро скрывается за платьями горожанок, фасетами юнцов. Неизвестный утягивает его всё глубже в толпу. Антонио неловко плетётся боком вслед за ним. Он пытается вывернуть руку, но инкогнито лишь усиливает хватку и сжимает так, что рука немеет от боли. Антонио выдавливает ругательства.
«Не делай глупостей», - прошипел над ухом низкий бас.
