Режиссера Меньшова даже отстраняли от монтажа.
Идея снять ставшую всенародно любимой комедию «Любовь и голуби» появилась у Владимира Меньшова после того, как он увидел спектакль по пьесе Владимира Гуркина на сцене театра «Современник». Позднее режиссер признавался: «Не так уж часто это со мной случается в театре, но я смеялся, плакал». К понятной каждому человеку истории режиссер добавил реальных прототипов героев: характеры Надюхи и Василия он писал со своих родителей, дядю Митю — с деда, бабу Шуру — с родной сестры своей бабушки, Кузякины — настоящая фамилия его соседей, сам сюжет тоже был подсмотрен из жизни родственников.
«Любовь и голуби» могли выйти в виде двухсерийного фильма. Изначально Меньшов закладывался на одну серию, но отснятого материала было слишком много. В том, чтобы его порезать, «помогла» советская цензура.
На худсовете картину забраковали сразу по нескольким позициям. В тот момент как раз был разгар антиалкогольной кампании, и первым требованием было вырезать все сцены, где герои выпивали. «Картина производит впечатление какой-то нечистоплотности крестьянского быта и оставляет ощущение перебора и безвкусицы. Меньшову здесь изменило чувство элементарного вкуса. То, что в театре в актерском исполнении могло существовать, в кино превратилось в пошлость… Товарищи в Госкино посмотрели картину и посчитали, что если пьянство из картины убрать, то всё будет в порядке. Пьянство сейчас трагедия народа, а не смешное поведение. Поэтому относиться к нему так легко нельзя», — таков был вердикт худсовета.
Также режиссеру дали следующие рекомендации: «Затянута история с Гурченко: сцены их связи, сцена скандала. Подумать, целесообразна ли сцена с цветами на деревьях в конце фильма. Сократить танцы — очень нудно».
Роль дяди Мити тут же сократилась почти полностью, многие комичные эпизоды выпадали. Меньшов отказался вносить изменения, и его отстранили от монтажа.
«Назначили другого режиссера для перемонтажа. Но лента после всех правок откровенно «сыпалась». Так что меня вернули».
Однако со многими сценами пришлось проститься. К сожалению, увидеть, каким был изначальный замысел режиссера, невозможно: пленка была уничтожена, все негативы смыты. Исполнитель главной роли, актер Александр Михайлов сетовал. «Семь сцен было вырезано! Очень смешных! Если бы сейчас вернуть их, получилась бы двухсерийная полнометражная картина. Вы бы сейчас просто от хохота лежали, если бы посмотрели ее…»
Отдельно Михайлов сожалел об отдельной сцене под названием «Сон Кузякина»:
Его герой встречается с дочкой и видит у нее в руках журнал. А там на обложке мужик сосет из трубочки коктейль. Спрашивает: «Что это у него такое?». Дочь отвечает: «Спиртной напиток, «коктейль» называется». — «А где его пьют?» — «В баре». И вот у главного героя появляется сверхзадача: попробовать коктейль. И вот Василий сидит в баре, а Раиса Захаровна танцует перед ним. Он — с гаванской сигарой и коктейлем с трубочкой, который так мечтал попробовать. Вася поворачивает голову влево, а там стоят баба Шура и дядя Митя, и тоже пьют коктейли. Поворачивает вправо — напитки потягивают жена Надюха с детьми. В этот момент кто-то бьет Василия по щекам. Он поворачивается, а там — голубь. Потом монтаж обрывается, и Вася уже лежит в постели Раисы Захаровны в ее городской квартире, а рядом щенок. Пес воет, а Василий плачет. Вдруг раздается страшный шум — со словами «Ешкин кот!» мужчина вскакивает с постели. Оказывается, он заложил белье в стиральную машину, а ее всю трясет. Кузякин кидается на эту стиралку, а она по комнате скачет».
Меньшов очень жалел о другом эпизоде. Помните, когда герои оставляют недопитое пиво на пирсе, подходит мужик и начинает пить? На этом кадр заканчивается, хотя изначально сцена длилась дольше. В этой сцене был занят местный житель, который мгновенно с первого дубля легко выпил все недопитое пиво (5 или 6 кружек).
В итоге фильм зрители увидели только через год после съемок. Но даже со всеми правками и без вырезанных сцен он стал одним из самых любимых и «народных» фильмов.