"АРМЕЙСКИЙ СБОРНИК №4 2023 Г"
#армейский_сборник@ric_mil_ru
Со времени появления огнестрельного оружия командиры пехотных подразделений всегда выделяли из общей массы тех бойцов, которые показывали наилучшие результаты в стрельбе. Работа метких стрелков была всегда дополнительным аргументом командира подразделения в боевой обстановке. Такой солдат мог решать огневые задачи на больших, чем основная масса пехотинцев дальностях и с меньшим расходом боеприпасов.
В бою такой боец, как правило, находился в непосредственной близости от командира и выполнял персонально поставленные ему задачи. С появлением нарезного оружия такой ценный пехотинец стал играть более важную, чем остальные роль, и получил вместе с этим определенные привилегии по службе. Постепенно категория «меткий стрелок» приобрела определенный статус. В ряде армий этот неформальный статус трансформировался в войсковую специальность, получившую свое название — «марксман».
Марксманы, находясь на положении рядовых стрелков в своих подразделениях, стали, по возможности, получать, более качественное, показывавшее лучшую кучность оружие. Вместе с тем, такой стрелок всегда действовал в боевых порядках своего подразделения, имел минимальную самостоятельность, решал те же задачи, что и остальные пехотинцы. Наличие марксмана в отделении, взводе, роте позволяло этим подразделениям решать важную тактическую задачу — отодвинуть противника за пределы дальности эффективного огня метких стрелков.
В русской армии меткие стрелки, именно в таком понимании, стрелки-истребители, появились раньше, чем в армиях западноевропейских государств. Первые шаги в этом направлении были сделаны Петром I, который своим специальным указом требовал отбирать лучших стрелков, вооружать их штуцерами (новинка 1711 г.) и использовать в бою «особо».
Таким образом, можно констатировать, что еще с петровских времен в особую категорию были выделены «лучшие стрелки», которые фактически, и были марксманами, хотя этот термин в нашей армии никогда не использовался.
В дореволюционной российской армии марксманов как таковых не было, однако вопросам прицельной стрельбы и стрелковой выучке пехоты всегда уделялось серьезное внимание. В 1891 году войска получили на вооружение великолепное даже по современным меркам оружие с достаточно большой прицельной дальностью — трехлинейную винтовку Мосина. Вопрос обучения пехоты меткой стрельбе встал со всей остротой. Быстро выяснилось, что пехотинцы, имеющие одинаковое оружие, показывают далеко не одинаковые результаты. Меткие стрелки, в том числе и офицеры, стали пользоваться в войсках особым уважением.
Еще А.А. Свечин, выдающийся военный теоретик, обращал внимание на необходимость стрелковой подготовки пехоты и важность прицельного огня: «Пехота должна сознавать, что сила ее огня заключается именно в прицельности, тщательном наблюдении за полем сражения, в одиночной боевой работе каждого солдата по выбору наиболее выгодных целей, по выбору наиболее удобного момента для выстрела» [1].
Он указывал, что залповый огонь, важный в бою и оказывающий сильное морально-психологическое воздействие на противника, является недостаточно прицельным. Командиры должны использовать залповый огонь в наиболее ответственные моменты боя и не злоупотреблять им. Он справедливо полагал, что стрелок, имеющий возможность самостоятельного выбора цели и момента выстрела, всегда будет более эффективен в огневом поражении противника.
В Hусско-японскую войну 1904–1905 гг. стало незыблемым правилом, когда в каждой роте назначалось по 5–6 метких стрелков для уничтожения наиболее важных целей. В армии не существовало еще понятия «снайпер», но понятие «меткий стрелок» стало общеупотребительным. Именно эти меткие стрелки и являлись теми самыми пехотными снайперами, которых в армиях некоторых государств назывались марксманами.
В Первую мировую войну 1914–1918 годах русская армия для ведения меткого огня, который можно было называть снайперским, имела для этого винтовку с оптическим прицелом, т.е., используя современную терминологию, снайперский комплекс — винтовку и прицел.
Появление снайперской винтовки, как самостоятельного сегмента стрелкового оружия, привело к стремительному подъему снайперского дела. Именно с этого момента произошел переход от марксмановского к снайперскому пониманию меткой стрельбы. Этот, казалось бы, вполне логичный и очевидный шаг, имел и негативные последствия, связанные в конечном счете с утратой марксмана в составе пехотных подразделений.
Продолжение: https://army.ric.mil.ru/Stati/item/481635/