Толпа злобных Иудеев кричала: «Распни! Распни Его!». Казалось, что весь воздух вокруг пропитался этой дикой ненавистью к бедному Назарянину. С Ним на казнь вели двух разбойников: Дисмаса и Гестаса. Оба совершили множество страшных преступлений, так что эта ужасная казнь была для них логичной закономерностью. Каждый из них думал о своем в этот малый промежуток оставшейся своей жизни. Гестас думал о том, как он так быстро попался римлянам. Хотя, когда небольшой отряд окружил его дом, можно было бы попытаться убежать и продлить свою кровавую миссию на земле. Дисмас вспоминал свою юность, когда он был атаманом шайки. Его разбойничья шайка грабила и убивала всех, кто попадался им на дороге из Палестины в плодородный Египет. Тридцать лет назад по этой дороге им встретилось одно семейство, состоящее из отца в преклонных годах и молодой Матери с Младенцем на руках. Дисмас первым подошел к семейству, присматриваясь, чем можно было бы поживиться. Взглянув на чудного Младенца, разбойник вдруг подивился Его необыкновенной красоте. «Если бы Бог был бы как Этот Младенец, то мог бы Он быть красивее?» - подумал атаман и приказал своим сообщникам оставить это семейство в покое. Тогда молодая Мать с улыбкой на лице ответила ему:
- Господь обязательно вознаградить тебя за твою милость к нам! Помни об этом!
Эти слова сильно запали в душу разбойнику, и теперь, идя на жестокую и мучительную казнь, он постоянно думал над этими словами, сказанных Матерью Младенца.
Их привели на Голгофу. Голгофа представляла из себя большой пологий холм. На ней уже лежали приготовленные для казни три креста. Сначала распяли Дисмаса и Гестаса, а затем – Христа, установив Его крест посередине двух разбойников.
- Боже, не вмени им греха, ибо они не ведают, что творят! - взывал к небу Спаситель, когда два римских воина с жестокостью прибивали Его руки и ноги к кресту.
«Как Он может такое говорить?!» - подумал Дисмас, распятый от Него по правую сторону: «К-а-а-а-к?! Как Он может любить этих римлян, которые так жестоко Его распяли и этих евреев, которые даже пригвожденного так ненавидят?! Ни у одного человека я не видел столько любви и терпения!».
От невыносимой боли, жажды и судорог Дисмас на некоторое время потерял сознание. Нечеловеческая по своей жестокости казнь выжимала из осужденных последние соки. Гестас, распятый слева, постоянно кричал, осыпал проклятиями стерегущих его воинов и проходящий мимо Голгофы народ. От этого его ужасное состояние еще хуже усугублялось. Палящее южное солнце, сопровождавшееся невыносимой жарой, сменилось черной тучей, двигавшейся со стороны моря. Через некоторое время наступила беспросветная тьма. Началась настоящая буря. Многие из народа стали разбегаться. На Голгофе остались лишь немногие.
В это момент с креста, распятого посредине разбойников, послышался страшный, надрывающий душу крик отчаяния:
- Господи! Господи! Зачем ты Меня оставил?!
Это произвело невероятный ужас на всех, кто еще остался на Голгофе. Лишь римские войны стояли неподвижно, охраняя распятых.
Из последних своих сил Гестас, все еще ослепленный яростью и дикой ненавистью ко всем, прокричал, но сдавленная грудь не дала возможности крикнуть ему в полную мощь:
- Если Ты Сын Божий, как все говорят, то спаси нас! Освободи нас, если Ты действительно угоден Богу!
Тогда Дисмас, захлебываясь от внезапного порыва ветра, ответил Гестасу:
- Неужели ты думаешь, что мы получили такое наказание не по справедливости? Вспомни, скольких людей мы убили, покалечили, ограбили! Мы по делам нашим принимаем все эти страдания! А Этот Праведник ничего плохого никому не сделал, Он безвинно страдает. Ты посмотри, сколько любви и терпения источает Его сердце. Даже вися на кресте, Он никого не злословит.
Благоразумный разбойник взглянул на истерзанного и измученного Праведника. В Его глазах он увидел столько безмерной любви и доброты, что их хватило бы на целый мир, на всю вселенную. Он понял, что перед ним висит на Кресте Тот, Кого ждала вся вселенная.
- Господи! – воззвал из последних сил Дисмас, и поток слез хлынул из его угасающих глаз. - Прости меня! Я недостоин неба, чтобы оно приняло меня в свои объятия. Я недостоин, чтобы я был отнесен туда, где счастье и вечное блаженство. Но Ты пойдешь туда, Ты точно туда пойдешь, я знаю! Прошу Тебя лишь об одном, вспомни там обо мне, несчастном Дисмасе, который всю свою жизнь сгубил, не приняв любви небес.
Необычайное прозрение души тронуло страждущего Спасителя. Он с трудом повернул свою окровавленную голову в сторону раскаявшегося разбойника:
- Сегодня же ты будешь со мною в раю!
Внезапно тонкий солнечный луч раздвинул беспросветную мглу и коснулся разбойника. Это был знак! Душа Димаса просветлела, и он с нетерпением стал ждать своего конца.
- Отче! – воззвал в последний раз во весь голос Спаситель. – В руки Твои передаю дух Мой!
Он сделал последний вздох, голова медленно упала на плечо. Любовь умерла на кресте. Земля вздрогнула от увиденного. Произошло сильное землетрясение. Гробницы расселись, и тела многих умерших воскресли, и они живые вошли в город. Завеса в Иерусалимском храме разодралась надвое, говоря о наступлении Нового Завета Бога с человеком, Завета всепрощающей любви и Божией благодати.
Евгений Фильцын, (с)
