Бобик снова был болен и ему нужно было переменить климат. Он любил эти свои болезни, которые протекали без боли и температуры. В Белом доме было мало тайного, потому что все всё переживали совместно. Не было тайной, что отчим Карлуша имел в Старом Гиреево любовницу, к которой он вечером после обхода Белого дома ездил на своих рысаках. Это знала вся округа. Это была красивая полька Славка, жена управляющего имением дяди Ивана. Когда она приходила в лавку Лукиной, то покачивала головой и крутила руками, чтобы все видели крупные брильянты у неё в ушах и на пальцах. Этого нельзя было не заметить, и Лукина считала себя обязанной шепотом спросить:
– Хм, это, наверное, очень дорогие камни? Ваш муж настоящий кавалер!
– Ах, вы думаете это от него? Нет, это мне подарил Карл Гугович!
– Я так и думала! – вырвалось у Лукиной. Конечно сплетни делали круг и через няню или кухарку Фросю доходили до Ядвиги. Бобик был свидетелем разговора. Тётя Лиза Гагарина прихлёбывала чай из широкой чашки, держа её растопыренными короткими пальчиками.
– Ты не должна этого дальше терпеть и так оставлять, Ядвига, скажи ему своё мнение или просто, уезжай!
– Как я могу это обставить?
– Ну, ты можешь сказать, что у Бобика хроническое воспаление миндалин и ему нужна перемена климата.
– О, это тонко, но лучше малокровие, а то придётся обращаться к хирургам, которые захотят миндалины оперировать, а они у него уже вырезаны. – Бобик тихо порадовался замене.
Доктор Сорокин охотно подтвердил диагноз "малокровие" и прописал трёхнедельное пребывание на Волге. Сестра Бобика Вера тоже хотела отправиться в это путешествие, но решили, что она ещё слишком маленькая для такой поездки. Было, однако, решено, что Бобик не должен провести время даром и должен учиться, поэтому его в путешествии сопровождал учитель словесности Иванов. Иванов был неотесанным мужчиной с плохими манерами, который Бобиком совсем не интересовался, оба казались друг другу скучными. Кроме того, Иванов был слишком явно влюблен в Ядвигу. Когда он её встречал, глаза его становились "телячьими" и он выглядел очень глупо, неловко пытаясь разыгрывать роль кавалера, что ему плохо удавалось. Это злило Бобика, он находил непристойным, что такой человек ухаживает за его мамой.
Однажды он слышал, как тётя Лиза сказала, что известный афорист Лихтенберг где-то написал: "Мы точно знаем, что учителя, которым мы доверяем воспитание наших детей, не получили сами никакого воспитания, и, несмотря на это, мы поручаем их им по причине удобства или небрежности." – Тётя Лиза не могла цитату точно воспроизвести, кроме того изюминка шутки была ей не понятна, но она не считала это важным и весело цитировала её всё снова. Дядя Иван призвал её к порядку:
– Ты сама невоспитанная, и ты не смеешь вкладывать в уста великих философов слова, которых они не произносили! – Она покраснела:
– Оставь, Ваня, нечто подобное кто-то из них сказал!
Тихим вечером Бобик доверчиво поделился с сестрой Верой:
– Я так рад, что уеду на матушку Волгу, с её бурлаками, которые тащат баркасы и поют песни о Степане Разине, свежей икрой, осетриной и белугой из Астрахани, и вообще! Только вот учиться мне совсем не хочется. Но в конце концов, на Волге бывают и бури и во время качки все учебники может быть смоет за борт, а без них глупый болван Иванов ничего не знает. – Разговор мог бы в таком духе мирно продолжаться. Бывали редкие минуты, когда брат с сестрой просто разговаривали. Чаще, как это бывает и в других семьях, царила атмосфера раздражительности и нетерпения. Ответы похожи на короткие движения, которыми отмахиваются от надоедливых мух. Вера, которая чувствовала себя несчастной из-за того, что её не брали в путешествие, сказала сквозь зубы:
– Ты лентяй, только и думаешь о своих удовольствиях! – что Бобику очень не понравилось, потому что соответствовало истине.
– Ты просто завидуешь! – Начался скандал, она стала его колотить, в ответ на что он схватил её за волосы и дёрнул что было сил. Прибежала няня и разняла их. Как всегда, все упрёки получил Бобик. Он, как старший, должен был постыдиться так грубо и жестоко обращаться с бедной беззащитной маленькой девочкой! Он по опыту знал, что нет смысла возражать, понимая, что девочки всегда находят защиту, хотя именно они бываю зачинщиками ссоры.
Тётя Лиза Гагарина решила сопровождать Ядвигу и Бобика.
– Это невозможно, чтобы ты ехала только с Бобиком и этим бульдогом, учителем. Я поеду в качестве охраны твоей репутации. Ядвига предпочла бы ехать без неё. Бобик любил тётю за её весёлый нрав и за то, что она его не воспитывала. Он знал совершенно точно, что она едет не из-за Ядвиги, а потому, что ей нравится Иванов.
Бывают минуты, которые длятся вечность. Старый батюшка из Старого Гиреева помолился и благословил отъезжающих. Они стояли в гостиной, вместе с ними Дядя Иван и прислуга. Священник был в золотой рясе, курил кадильницей и пел красивым низким басом литургические песнопения. Комната наполнилась густыми облаками. Бобик озабоченно смотрел на свою маму, потому, что знал, что она плохо переносит дым от ладана и может упасть в обморок. Он подошел к ней и заботливо поддержал её, она поняла и поблагодарила взглядом. Когда процедура благословления закончилась, и священник окропил их святой водой, все сели в круг и сосредоточено помолчали минуту. Это было торжественно и в то же время ужасно. Молились тихо, молча, про себя.
Внутренне прощались с домом, с родными и прислугой. Молились о том, чтобы снова встретиться в этой жизни с домом и всеми близкими. Бобик смотрел на Веру, на голове которой был розовый шлейф, которая не доставала ещё ногами до пола, и думал с грустью о том, что она остаётся одна дома и не примет участия в путешествии, ему было больно, что он так безобразно с ней обращался. Собственно, было бы хорошо сказать ей несколько добрых слов, но у него не хватало мужества быть дружелюбным, это казалось ему манерным.
Бобик проговорил в уме все молитвы и передумал все мысли, а все остальные всё сидели неподвижно, никто не двигался и не смотрел на других. Жирная муха прожужжала мимо его носа, сделала разворот, потом несколько почётных кругов вокруг его головы. Он попытался её отогнать, а потом хлопнул по плечу дяди Ивана, на которое села муха, в надежде её убить. Дядя Иван, обрадованный, что тягостное молчание нарушил не он, громко сказал:
– Ну, братец, она не вовремя здесь появилась! – Все тут, как проснулись, стали обниматься и прощаться, друг друга крестить.
Поезд доставил их в Нижний Новгород, стоящий на слиянии Волги и Оки. Город был большой и грязный. На холме белели стены старинного кремля и блестели золотом купола церквей. Бобик был в восхищении от неуклюжих вывесок парикмахерской и лавки мясника. Они напоминали ему средневековую книжную графику – там было нечто от иконописи. Перед лавкой санитарно-технического оборудования был плакат, на котором была нарисована ванна, в которой сидела голая дама с грудями, похожими на половинки лимона, желтоватой кожей, напоминавшей жирный эдамский сыр; тонкими руками она скребла в волосах.
На вывеске мясника была нарисована голова дикого кабана с долькой лимона в зубах. Почти все вывески, довольно сильно выцветшие, были, очевидно, кисти одного мастера. Было в высшей степени весело рассматривать эту уличную выставку работ провинциального художника. Ядвига и Лиза Гагарина были в восторге. Ядвига сказала, что, если художник и коллекционер искусства Зарецкий, или коллекционер Щукин сюда заглянут, тотчас скупят все эти шедевры, и составят конкуренцию Генри Расселу.
После обеда они погрузились на пароход, который должен был прокатить их вниз по Волге до Астрахани и обратно вверх до Нижнего Новгорода. Это был прогулочный пароход-люкс с прекрасно убранными каютами. О прибытии Ядвиги офицером было доложено капитану. Стройный моряк бегом спустился с капитанского мостика. На ходу он поправил фуражку и подкрутил усы, торчавшие в стороны, как штыки. Каждый раз, увидев такие усы, Бобик пытался понять, какой в них прок, кроме того, что их хозяин похож на кота.
Капитан проводил веселых путешественников в их каюты. Тётя Лиза восхищалась возбуждающим щетинистым образом капитана и игриво спрашивала его, нет ли у него хвоста, и не может ли она потрогать, и проверить, не приклеенные ли они. Капитан был польщен вниманием, его свинячье глазки прищурились, как две щелочки. Тётя Лиза потянула за острые концы символа его мужественности. Все засмеялись. Тут возник вопрос, как делить каюты.
Ядвига предложила, чтобы рядом с ней жила Лиза, затем Бобик и последним учитель Иванов. Лиза запротестовала:
– Бобик должен быть всегда рядом с тобой, он в конце концов у нас главная фигура, для которой организовано это путешествие, потом рядом с Бобиком Иванов, а я заключаю кортеж. – Бобик уже хотел открыть рот и сказать:
– Ты просто хочешь иметь комнату рядом с Ивановым! – как мама, которая его хорошо знала, повернулась к нему и строго на него посмотрела. Он кусал губы в неутоленном желании высказаться. Он считал, что это нужно было сказать, чтобы тётя Лиза не думала, что все такие глупые и не замечают её неуклюжие намерения. Позже, наедине, она ему сказала:
– Ты не должен говорить всегда сразу всё, что думаешь, Бобик. Ты обижаешь людей и делаешь их своими врагами. Придерживай свои наблюдения. Тебя бы тоже не порадовало, если бы всё время говорили правду о тебе, а я думаю, что есть что сказать.
– Но это же правда, мама, – защищался Бобик.
– Ах, что за правда? Это просто грубость!
Жизнь на пароходе была волнующей, ритмичное постукивание поршней, смесь запахов приготовляемой еды, дыма и дёгтя, ловкость матросов, команды капитана и старшего офицера. Еда была превосходная. В остальном было немного скучновато. Можно было только иногда взбежать на палубу или на капитанский мостик, куда вход был запрещен, но Бобик получил на это персональное разрешение от капитана. Другие дети унижено смотрели, как он, надувшись от гордости, поднимается по трапу на мостик, тайком посматривая, видит ли его кто-нибудь. Ядвига заметила его в такой момент, она поднялась вслед за ним и гуляла с ним по мостику туда-сюда.
– Тебе доставляет много радости бывать на мостике одному? Ландшафт виден отсюда не лучше, чем с палубы. И ты не можешь здесь ни с кем играть. Или ты гордишься, что имеешь особое право? Я бы на твоём месте не ходила наверх и не провоцировала, это очень дешевый триумф, у тебя ведь нет никаких заслуг. Остальные дети завидуют, они не понимают, и переживают болезненно несправедливость этого мира. – Они молча постояли рядом, Бобик взял руку мамы, пожал её и задержал на некоторое время в своей, не говоря ни слова. После этого он никогда больше из соображений самоутверждения не поднимался на мостик.
----
Подписывайтесь, что б не пропустить новые статьи
Полное содержание статей в этом блоге по данной ссылке.
Пост знакомство - обо мне, о том, кто завел этот блог.
#пересказкниг #снемецкогонарусский #переводкниг #владимирлинденберг #философияоглавноем #мыслиобоге #историячеловека #линденберг #челищев #книги #чтопочитать #воспоминанияодетстве #лебедевад #лебедевалексейдмитриевич