К читателям "акме" можно по праву отнести Екатерину Дашкову- первую женщину-президента Российской Академии наук.Фрагменты читательской автобиографии Дашковой, отраженные в ее Записках, свидетельствует, что в горе и в болезни Дашкова поднималась на новые вершины. Круг ее чтения и межчитательское общение сформировали ее как читательницу с высокой культурой чтения. Анализируя ее читательскую биографию, можно выделить ключевые этапы, совпавшие с стрессовыми ситуациями в ее жизни.
Рано лишившаяся матери и отданная на воспитание к своему дяде Екатерина Воронцова получила великолепное по тем временам образование и воспитание. Она знала четыре языка. Помимо своего брата Александра, с которым дружила всю свою жизнь и доверительно беседовала о книгах и важнейших волнующих ее политических и философских вопросах, юная Воронцова имела созвучное ей в плане межчитательского общения окружение своего дяди.
Достаточно серьезным испытанием для нее явилась болезнь корью, вследствие которой ее выслали в деревню за семьдесят верст от Петербурга. Это событие явилось ключевым и для читательского развития юной Воронцовой. Как только она смогла вновь обратиться к книгам, книги, по ее собственному признанию сделались предметом ее страсти. «Байль, Монтескью, Буало и Вольтер были моими любимыми авторами»-пишет сама княгиня.
Но не только круг ее чтения свидетельствует о ее высокой культуре чтения, но и процесс чтения. Она пишет, что с тех пор «никогда без предварительно-обдуманного плана не удовлетворяла своей любознательности», «сосредоточилась в самой себе и стала разрабатывать те умственные инстинкты, которые могут поставить нас выше обстоятельств». Она забывалась среди книг и просиживала за книгами целые ночи с таким умственным напряжением, что родные стали беспокоиться за ее здоровье. Результат не замедлил сказаться.
Ее самооценка и оценка ее читательского развития окружающими справедливо высоки. Об этом свидетельствует следующее признание : « мой ум постепенно мужал среди своих ежедневных трудов. В следующий год, перечитывая во второй раз сочинение Гельвеция «О разуме» , я была поражена мыслью, о которой упоминаю здесь потому, что она оправдалась перед судом более зрелого моего размышления : вот это мнение: если бы только произведение Гельвеция не сопровождалось вторым томом, где развивается теория более примененная к принятым мнениям и существующему порядку вещей, его учение, в последних своих результатах, разстроило бы гармонию и связи образованных обществ».
О круге межчитательского общения Екатерины Дашковой речь пойдет в следующей статье.
u�