Как же мы тогда бежали!
Большую часть жизни я думал, что это происходило 12 апреля 1961 года. Но вот, оказалось, что на пару дней позже - четырнадцатого.
Мне было почти три с половиной года. В детском саду ближе к дому тогда появилось свободное место и меня туда перевели из младшей группы садика на Шаболовке.
Нами занимались две воспитательницы: одна злая, а другая добрая. Злая меня не любила, потому что я иногда мог в тихий час во сне описаться, и меня надо было переодевать. Делала она это с раздражением, шпыняя и дёргая за руки и за ноги. А добрая жалела и меня, и мою бедную маму, которой подобное приходилось проделывать чуть ли не каждую ночь, и, наверно сочувствуя ей, не ругалась и не злилась совершенно. А я в её смену успокаивался, и всем на радость почти всегда оставался сухим.
В тот знаменательный день по радио, которое было всегда тихонько включено в игровой комнате, какой-то дяденька голосом медведя что-то торжественно прорычал и все дружно: добрая воспитательница, нянечка, повар и медсестра засуетились, повторяя одно и то же слово - "Гагарин". Всех детей стали срочно одевать. Мы помогали в этом, что есть мо́чи. Толком ничего не понимая, всё же важность момента дети почувствовали сразу. Через десять минут все были наспех одеты и обуты. Старшие группы, со своими воспитательницами оказались уже на улице и впереди.
Бежать надо было по улице Кравченко к Ленинскому проспекту. Это, как я сейчас понимаю, метров триста.
О том, что Гагарин прилетел на аэродром во Внуково, сел в машину и едет вместе с Хрущёвым, большинство москвичей узнали по радио только минут за пятнадцать до их появления на окраине города.
Жилая многоэтажная кирпичная Москва тогда начиналась с пересечения Ленинского проспекта и улицы Кравченко. При въезде стоял огромный фанерный трафарет с изображением герба СССР. Я хорошо знал это место, мы с мамой весь прошлый год проходили мимо, когда ездили на Шаболовку и обратно: мама на работу, а я в ясли. Вот туда-то, к трафарету, мы и устремились всем детским садом в сопровождении персонала. Оказалось, что вместе с нами бегут взрослые и дети с других улиц, переулков и дворов. Воспитатели буквально умоляли нас прибавить, подбадривая и подталкивая то одного, то другого. Ажиотаж и возбуждение достигли не меньшего апогея, чем сам полет космонавта. Мы бежали и бежали, свято веря, что так и только так и надо! Добрая воспитательница (забыл её имя) чуть не плакала от бессилия нас ускорить.
Но как? - в три, или даже четыре года дети бегают медленно... Да ещё и в зимней одежде.
Я не очень понимал, зачем мы бежим и кого там должны увидеть... Но, вот уж и фанерный трафарет показался впереди. И там же, вдоль проспекта - толпища взрослых людей! И отовсюду, это слово "Га-га-рин"! И тут, метров за двадцать до проспекта, мы останавливаемся, так и не успевая... Да и нет смысла дальше бежать - все стоят плотно сомкнувшись. Наши сопровождающие показывают руками вправо в сторону области, от центра на гору, откуда приходит асфальтированное шоссе и кричат: "Вот он в первой машине!" Я уже знаю слово "машина", и что она ездит. Воспитательница на мгновенье подхватывает меня и приподнимает вверх! Я вижу, вижу эту самую машину! В ней кто-то...
Она мелькнула и скрылась за стеной восторженно встречающих.
Это всё...
Ура!
Гагарин прилетел!!
И первый раз ещё не мысль, а чувство: мы все единый народ!!!
Я и сегодня люблю смотреть хорошее кино не в компьютере, а по телевизору, зная, что в тот же миг вместе со мной фильм смотрят и переживают ещё несколько миллионов моих соотечественников.
И все мы вместе куда-то всё ещё бежим. Только куда? Может так и надо, так и должно быть...
А добрая воспитательница после этих событий полюбила меня совершенно как родного, называла Гагариным и сожалела, что при рождении мама не назвала меня Юрой.
© А.Е. Тулупов
10 апреля 2023 г.
