О журналисте из Ингушетии, который прививает любовь к традициям и языку через песни, о силе фольклорного жанра и временах предшественников
В 2009 году ингушский язык был признан ЮНЕСКО одним из вымирающих. К этому моменту Илез Матиев уже путешествовал по республике, чтобы собрать «исчезающие» колыбельные из уст земляков в сборник.
Он выпустит его ровно 10 лет спустя, в 2019 году, а еще через пару лет эта история ляжет в основу документального фильма «Живи, песня, живи».
– Почему сила слова – не метафора?
- У нас есть такая пословица: «Ружье и сабля убили одного человека, а слово убивает девятерых». Не задумываясь, люди разбрасываются словами и становятся причинами больших споров, войн и смертей. Но есть и обратный эффект: словом можно распространить мир, которого нам на земле сильно не хватает.
– В чем отличие песен и колыбельных?
- Песни создаются по определенному сюжету, а в колыбельных есть свой идеологический смысл – в них заложены мысли, идеи и приемы. Именно те, которые нужны человеку, когда он повзрослеет и окажется в социальной и общественно-политической среде. Они могут меняться, и мы можем петь колыбельные не так, как это делали наши предки 500 лет назад – потому что жизнь поменялась. Поэтому колыбельные содержательно богаче.
– «Не зная прошлого, невозможно понять подлинный смысл настоящего и цели будущего», – так говорил Максим Горький. Что насчет фольклора – насколько он важен в знании прошлого?
- Сейчас мы живем в эпоху цивилизации – развиваются технологии, инфраструктура и медицина. Но так было не всегда. Посредством фольклора, которым «разговаривают» наши предки с нами, понимаешь, как им было сложно при отсутствии элементарных удобств, как трудились, как любили друг друга, вели быт и сохраняли институт семьи, родства, соседства. За столетия мы многое потеряли, но есть шанс сохранить или вернуть первостепенное, узнав историю.
– 14 лет назад ингушский язык был признан одним из вымирающих. Что изменилось за эти годы?
- У ЮНЕСКО есть 9 ступеней «вымирания» языка, где 9 означает полное исчезновение. Ингушский находится на пятом. И сегодня наша задача – не только ингушей, но и других народов – вывести свой язык из этого списка и доказать всему миру, что наш язык не умрет, а будет жить и развиваться. Потому что пока жив язык – жив и его народ. Если его не будет, мы все потеряем.
За последние годы наблюдаю приятную тенденцию: формируется молодежь – патриотичные ребята, которые заинтересованы в том, чтобы сохранить свою культуру посредством языка. Они-то и станут локомотивом всей нации. Можно начинать с малого: какие-то программы на телевидении вещать на языке. Например, у нас есть культурно-просветительский центр «Эздел» в Ингушетии, там мы переводим мультфильмы: «Король лев», «Мадагаскар», «Отважный джигит».
– Есть ли в ингушском языке заимствования из других языков, которые прижились и можно ли считать ингушей билингвистами?
- У нас есть заимствования из русского языка. Например, слова «вообще», «сразу» и так далее. Они уже приросли. Сам по себе ингушский – сложный в силу своих лингвистических особенностей, и те, кто им владеет, легко обучается другим: китайскому, арабскому, абазинскому. И среди местных есть те, которые свободно владеют несколькими языками. Поэтому причина, по которой ингуши становятся билингвистами – сама специфика родного языка.
– Возможно ли, как в сказках, «жить долго и счастливо»?
- Да, возможно. Если не злорадствовать, не завидовать, не посягать на чужое имущество, если жить в мире и согласии, то да. Есть много семей, которые не только живут долго и счастливо, но и становятся примером для подражания. Такие семьи и создают сказки.
фото из личного архива И. Матиева
Диана Меликян