— Я уже и не знаю, что делать. Это третий колледж, в который нас не берут. Наверное, в армию пойдем… – с экрана монитора на меня смотрела внушительных размеров, ухоженная, напористая женщина. На заднем плане в кадре виднелся долговязый подросток в очках, уткнувшийся в планшет. Я не поощряю присутствие детей на ознакомительном интервью, но тут решил промолчать — парня все равно в нашем «эфире» не было.
— Пойдете всей семьей? Военную часть выбрали? — улыбнулся я, но Евгения Петровна не поняла моего сарказма. Даже не моргнув глазом, она продолжала:
— Не уверена, что нас и в армию-то возьмут — с детства проблемы со зрением.
— У вас, Евгения Петровна? Вы носите линзы?
— Да нет же! У меня стопроцентное зрение. Читать недавно в очках начала, но это возрастная норма. У сына, у Сергея, жуткий минус на оба глаза. Поэтому армия для НАС сомнительный вариант.
—Так… Давайте с начала. Сформулируйте, пожалуйста, проблему. Что вас как мать беспокоит?
— МЫ не хотим учиться. Никуда не хотим поступать. Кроме этого гадкого Ютуба НАС вообще ничего не интересует.
— Вы сейчас о ком говорите?
— Ну, о сыне, разумеется! — Я почувствовал, что она начинает раздражаться. Но не вправе был указывать пальцем. Она должна была понять сама.
— Евгения Петровна, я буду непреклонен. Пожалуйста, сформулируйте еще раз суть проблемы.
Она глубоко вздохнула. Было очевидно, что ей уже непросто держать себя в руках, но и откровенно послать меня она тоже была еще не готова:
— Игорь, МЫ закончили девять классов, но экзамены во все колледжи проваливаем. Кроме Ютуба никаких увлечений нет. Я в тупике и искренне не понимаю, что НАМ делать.
Ну, непробиваемо. Но и мне упорства не занимать.
— Евгения Петровна, в каком году вы окончили школу?
— В прошлом. Год уже болтаемся.
— Еще раз. Вы — взрослый человек, Евгения Петровна Маленкова, мать Сергея, — в каком году окончили школу?
Она недоуменно вскинула брови:
— В 94‑м… А какое это имеет значение?
— Отлично! Вы — Евгения Петровна — окончили школу в 1994 году. А Сергей?
— В прошлом…
— И теперь?..
— Теперь не знаем, чем заняться, как строить жизнь.
Кто не знает? Кто эти «вы», которые не знают?
— Я и мой сын…
— У вас лично тоже какие-то проблемы с планами по жизни?
Планы у матери были грандиозные. Она мечтала, что Сергей закончит престижный колледж, затем университет, найдет высокооплачиваемую стабильную работу, женится и наконец-то уже даст ей пожить своей жизнью. Ей было очевидно, что проблема только лишь в Ютубе, который съедает время и убивает без того плохое зрение ее ребенка. О том, как это — «жить своей жизнью», как она это видит и что будет делать, на первом интервью я так и не добился.
— Неужели вы не слышите, как все это время задаëте вопрос? Мы с вами выяснили, что лично вы школу окончили больше двадцати пяти лет назад.
— Так. И как же я тогда должна сформулировать?
— Давайте внимательно. Я вам только что объяснил, как это работает, уверен, что вы сейчас сами справитесь.
Она еще раза три повторила формулировку проблемы через «МЫ». Настолько сильно было это слияние.
— Сергей не хочет поступать в университет… — вырвалось у нее на четвертый раз. Казалось, уже от отчаяния…