На входе в здание Белорусского вокзала контроль. Рентген и магнит. Хвалю стоящих на контроле. Им трудно. Не все понимают опасности, не до всех ещё дошло, что коль война гибридная и идёт везде, значит и у нас, и возле нас — это уже гибридная всеохватывающая гражданская война. И все мы на её фронте. Хотим мы того или нет.
Все мы — по ту или по эту сторону...
Меня благодарят за понимание, а я отвечаю:
– Это мы вас должны благодарить за то, что стоите на защите наших жизней.
Поезд «Ласточка» (Москва-Минск) приятно удивляет меня, много повидавшего за 35 лет поездок по миру. Мы всё же умеем делать лучше всех.
Скорость за 100 км/час, внимательно смотрю в окно. Поездка предстоит долгая, в Белграде будет встреча соотечественников из стран ЕС. Проблем сейчас не просто много, но многие из них новые и мы не готовы их решить. Только поражаемся контрастам и противоречиям.
Вот одни наши сограждане работают на неонацистский режим, который с малого воспитывает лютую ненависть ко всему русскому и всем русским, — и они получают все блага и преимущества граждан РФ. А другие... Чешский учитель Иво Стейскал,
погиб, защищая русский мир, русских детей на Донбассе. Его соотечественник чех Петр Михалу, который уже несколько лет на Донбассе и всем, чем может (в его 60 лет), помогает защитить русских, — несколько лет безуспешно пытается получить гражданство России.
В последнее время удалось подключить к этому «Россию сегодня». Появилась робкая надежда, что храбрый Петр Михалу станет нашим соотечественником. Он этого заслужил. Даже более, чем многие...
Не могу не думать об этом, глядя в окно поезда Москва–Минск. Потому что война рядом. И та далёкая (которая, как видим, не закончилась) и сегодняшняя.
Ближе к Белоруссии появляются очень похожие по размерам круглые ямы, заросшие бурьяном.
Что это? Воронки той далёкой войны? Незаживающие раны на нашей земле?
Да и окопы часто дожили до наших дней. Наша русская земля бережно хранит и их, и раны-воронки... Чтобы мы не забыли. Чтобы не воспринимали прошлое, как просто какой-то фильм, который прошел мимо и нас не касается.
Очень даже касается. А если вы не ощутили это касание, то не надейтесь на лучшее. Слишком враг наш безжалостен, коварен, искушен и вооружен.
В Белоруссии многое по-другому. Вот и железнодорожное полотно отличается красивым многоцветным и чистым гравием.
Приближаясь к Минску вдруг окна заволакивает снегом. Пока я раздумывал о контрастах нашей жизни, объявился климатический контраст. Белым-бело.
Выхожу из вагона в Минске и оглядываюсь по сторонам. Меня должен встретить мой хороший друг, с которым мы 7 лет просидели на одной парте в Минском суворовском военном училище. «Это было недавно, это было давно»: 54 года тому назад.
Было нас четверо. В одинаковой форме. В одной стране. А потом... Один в Израиле, другой в Беларуси, третий в России, четвертый на Украине...
Стою на платформе, провел глазами по встречающим — и вот он, Саша Островский. Та же улыбка. Долго держим друг друга в объятиях. Радость неописуемая. Как будто и не расставались никогда. А ведь не виделись более полувека! Можете такое представить?!
В Минске после окончания училища в 1969 году был всего 2 раза, в 1994 и 2021. Первые впечатления бывают и неожиданные, и самые яркие. И вот что замечаю.
Бросается в глаза, насколько красивые здесь люди. Это особенно контрастирует с теми, кого встречаю и вижу с Западной Украины в последние лет 20-25. Вижу в Минске таких не холеных, а породистых, что называется, людей. Которые вот такие свои. Свои собственные. Выросшие на широких полях, обрабатываемых людьми, любящими не только дары и плоды земли, но знающих, что эта земля родная, их земля. И воздух над ней их. И работать на этой земле — великий дар.
Не могу пройти мимо многочисленных цветочных магазинчиков. Даже цветовая гамма кажется иной. Посмотрите:
В метро идеальная чистота. И не только...
Неожиданный снег не помеха.
Идём пешком. А потом несколько часов сидим с Сашей за столом, без спиртного. Объясняю, что последние лет 30 езжу по ЕС, отовсюду слышу, что русские пьяницы. Хотя сами хлещут в количествах, нам недостижимых. Возможно поэтому и скрывают своё пьянство за лживыми кивками в наш адрес.
– Вот своим примером показываю, что русские не пьют...
Под какой-то просто волшебный чай есть о чём поговорить. Рассказываем по очереди о своих путях-дорогах за полвека. Будучи старшим лейтенантом, Саша лет 6 служил на Украине. На том оружии, к которому сейчас рвутся самые оголтелые неонацисты.
Восторгаюсь Минском и Белоруссией. А Саша ещё усугубляет это:
– Ты попробуй это масло! Нет, без хлеба.
Да, такого масла я ещё не едал. Не наши привычно максимальтные 82,5%, а целых 84.
Сметана же — лучшая из всего, что я когда-ли пробовал.
Пока мы делимся впечатлениями и рассказами, позвонила Сашина жена. Тёзка моей, кстати.
– Ты Валерию не забудь бутерброды с собой приготовить. И покорми хорошенько!
Вот ведь наше гостеприимство, которое просто в крови у нас.
Саша провожает меня до автобуса и еще долго не уходит, машет мне рукой...
Автобус Минск–Брест–Краков–Прага. Половина едет в Польшу, остальные в Чехию. Невольно приглядываюсь к публике, вслушиваюсь в разговоры.
Мой сосед, молодой парень из Белоруссии, лет 22-25. Едет в Краков, где его ждёт любимая девушка. Поскольку нам предстоит провести по соседству в автобусе почти 20 часов (долго стояли на границе), обронил несколько фраз по поводу того, что мы бы сейчас не ехали в Краков, если бы отцы-деды не спасли его.
Мой сосед не понимает и спрашивает, что и почему...
Удивительно, что многое очень дорогое для нас просто не известно им. И дело не только в том, что не интересно для них. Им же внушили, что это «мёртвая история», а надо жить живой жизнью.
С другой стороны, подчас в прошлом и ветераны не слишком охочи были на тяжелые рассказы о войне (берегли нас), и слишком казенным языком рассказывали о войне в школе. Одни превратили живую историю в историю организаций и учреждений. Другие рассказывали и искажая елеем горькую правду, обходя острые углы. Подчас вообще реабилитировали нацистских преступников, когда речь шла о «братских народах», которые (эти «братские народы») посылали полчища техники, сделанной лучшими чешскими рабочими. Работали ударно. Не из-под палки. Получали благодарности тогдашнего рейхсканцлера, предшественника нынешних...
Не потому ли и сейчас оттуда же наследниками тех, с кем воевали наши отцы-деды, посылается на восток военная помощь?!
Звонкий смех детей прерывает мои тяжелые раздумья. Но, глядя на них, которых наивные родители и бабушки везут в якобы «западный рай», я вновь и вновь теряю покой.
Вот замечательная девчушка Ульяна поразительно спокойно, без капризов выдержала 20-ти часовую дорогу к отцу в Краков, куда её везут мама со старшей сестрой-школьницей.
Пока мы едем к Бресту, замечаю особенности «тоталитарной» Белоруссии. Такого я ещё не встречал. В туалетах на трассе не просто таблицы с графиком-отчетом об уборке. Но частота уборки и чистота её просто поразительны. Вот, посмотрите.
Вспоминаю, как в «культурной» Германии по дороге в Штуттгарт еще лет 10 назад мы на одной заправке попросту побоялись выходить из машины — такая грязь была вокруг.
Проезжаем Брест. Я обязательно напишу о том событии, которое осталось навсегда в моей памяти: 80-летии начала Великой Отечественной войны, о той ночи, которую мы провели на территории Брестской крепости. Там я нашел живых свидетелей героической драмы — израненные тогда, с вжившимися в них пулями, деревья... Но об этом в другой раз.
Перед нами граница. Впереди Польша. Некогда Польская Народная Республика...
(Продолжение следует)