В армии во все времена сильной головной болью была проблема, что делать с проштрафившимися. Степень их вины могла влиять на срок военной службы.
Этот вопрос приобрёл особенное значение после бунта, произошедшего в Новгородском военном поселении Гренадерского Корпуса в 1831 году в Старой Руссе, ближайшим поводом к которому послужила холерная эпидемия. В основном убивали офицеров. Так, в 1-й Гренадерской дивизии во время бунта погибло штаб- и обер-офицеров более 60-ти или 70-ми человек. Как писал в своих записках отставной подполковник А. Ф. Ушаков, «этот бунт, по числу убитых офицеров, стоил нашей армии более, нежели варшавский штурм» .
9-го августа 1832 года под председательством генерал-лейтенанта Захаржевского в Новгороде была учреждена следственная комиссия, в состав которой, кроме Захаржевского, вошли генерал-лейтенант Данилов, генерал-майор Люце, чиновник 5-го класса Иовец и правитель дел Коншин. Вопреки мнению царя и некоторых доверенных лиц (Орлова, Строганова, Эйлера), комиссия пришла к выводу, что «предварительного заговора к мятежу не было, и единственным поводом к возникновению беспорядков явилась холера» . Весь социально-политический характер восстания был, таким образом, сразу же затушёван. По мнению членов комиссии, дело имело лишь уголовный характер, поэтому задачи следствия свелись к выяснению степени участия каждого подсудимого в избиениях начальников. Собственно, и поселённое начальство по разным причинам желало видеть в минувших событиях лишь чистую уголовщину и поддерживало эту иллюзию в членах комиссии.
15-го января 1832 года, после 5-ти месяцев работы, новгородская комиссия окончила следствие и суд над поселянами обоих уделов военных поселений. Комиссия определила наказание огромному числу мятежников. Их оказалось 4518 человек, но из этого числа было исключено 558 человек, «невиновных или виновных в маловажных преступлениях». 3960 человек были разделены по степени преступлений на четыре разряда.
Обвиняемые по 1-му разряду, изобличённые в убийстве, были приговорены к наказанию кнутом от 10 до 50 ударов; обвиняемые по 2-му разряду – к наказанию шпицрутенами от 500 до 4000 ударов; 3-го разряда – к наказанию розгами от 50 до 500 ударов и 4-го разряда – исправительно, т.е. подлежали переводу в другие полки и команды, главным образом в Сибирский и Финляндский корпуса.
Всего было осуждено 2673 чел., из них 1-го разряда – 83, 2-го – 774, 3-го – 1117 и 4-го – 669. Бунтовало шесть округов гренадерских полков, бригада Гренадерской артиллерийской дивизии, флотские поселяне и военно-рабочие солдаты. Так, из
Округа Киевского полка осуждено 358 чел. (из них по 1-му разряду – 15);
принца Виртембергского полка – 353 (13);
принца Павла Мекленбургского полка – 419 (16);
Екатеринославского полка – 134 (1);
3-го Карабинерного полка – 345 (13);
4-го Карабинерного полка – 200;
Артиллерийской бригады – 684 (15);
10-го военно-рабочего батальона – 12 (10);
Селений флотилии – 72 .
Из 2673 бунтовщиков Новгородская следственная комиссия приговорила: 83 наказать кнутом и сослать в Сибирь на каторжные работы, 1581 прогнать сквозь строй и посадить в арестантские исправительные роты; 104 высечь розгами и отослать в Резервную Дивизию 5-го Пехотного Корпуса и остальных перевести на службу в полки Отдельных Финляндского и Сибирского корпусов .
****
Подошло время выхода в отставку – многие нижние чины выслужили установленные по закону 25 лет службы. Но могли ли участники вышеупомянутого восстания пользоваться этим правом?
И 10-го июня 1844 года Командующий 4-м Пехотным корпусом генерал-лейтенант Чеодаев подал Начальнику Главного Штаба Действующей Армии генерал-адъютанту князю Горчакову, в котором спрашивал решения этой проблемы у вышестоящего начальства, намекая о том, что вопрос этот поднимался и раньше:
«… Предместник мой, г. генерал-адъютант Ушаков, рапортом от 26 июня прошлого 1843 года за № 2108, входил с представлением в Его Светлости г-ну Главнокомандующему Армией, о том, могут ли пользоваться отставкой за выслугу установленных лет, согласно 18 п. Правил, постановленных в Приказе по Военному Ведомству 16-го ноября 1843 года за № 6, такие нижние чины, которые были выключены в армейские полки из поселян Новгородского военного поселения, по происходившим там в 1831 году беспорядкам.
Как в дополнении к помянутым правилам, разосланным при Приказе по Военному Ведомству, 6-го апреля сего года за № 44, относительно увольнения от службы помянутых нижних чинов ничего не сказано, и разрешения на рапорт №2108 не последовало, то честь имею покорнейше просить Ваше Сиятельство почтить меня уведомлением, какое благоугодно было Его Светлости г-ну генерал-фельдмаршалу объявить по упомянутому представлению решении…» .
7-го октября из Главного Штаба Действующей Армии в Варшаве пришёл неутешительный для таких нижних чинов ответ:
«… г. Дежурный генерал Главного Штаба Его Императорского Величества, по встретившемуся вопросу, могут ли на основании приказа по Военному Ведомству 16-го января 1843 года за № 6, быть увольняемы в отставку нижние чины, участвовавшие в беспорядках Округов Военных Поселений, по Высочайшему Его Императорскому Величеству повелению, сообщает от 16-го минувшего сентября за № 8042:
Что Всемилостивейшее повеление, объявленное 7-го мая 1841 года, дабы нижним чинам, подвергшимся штрафам, без телесного наказания, разрешить право на отставку – на тех из них, которые замешаны были в беспорядки, происходившие в Округах пахотных солдат, распространяются лишь в той соразмерности, чтобы им получить отставку по выслуге полных 25-ти лет со дня обращения их на службу; ибо прежняя их службу, проведённая до беспорядков, на точном основании Высочайшего повеления, состоявшимся 30-го ноября 1833 года, в выслугу не приемлется; и что ходатайствовать о несчитании им сказанных оштрафований, препятствием к наградам за службу, Начальством не возбраняется; но решение о несчитании тех штрафов препятствием по силе вышеупомянутого повеления об них 30-го ноября 1837 года имеет свои особенные ограничения, именно: оно может представлять право на узаконенные награды за службу только со дня оштрафования за беспорядок, т.е. с 1831 года; прежняя служба до 1831 года, ни в каком случае не может быть принимаема в расчёт, ни к отставке, ни к получению отличий, ни к производству в офицерский чин…» .
Что и было объявлено в приказе по 4-му пехотному корпусу от 20-го октября 1844 года за № 143.