Глава 2
После Тамары были и другие отношения, которые можно с легкостью назвать мимолетными. Витя, как он сам считал, оттачивал мастерство соблазна. Для этого даже научился играть три аккорда на старенькой гитаре, оставшейся ему в наследство от алкоголика папаши, и этот музыкальный инструмент стал ключиком, открывающим женские сердца.
Витя еще на примере Тамары понял, как гитара волшебным образом действует на девушек. Они становятся податливыми, мягкими, нежными. И вот в этот момент нужно брать их тепленькими. Сколько раз парень пробовал это! У него даже образовался собственный репертуар, который действовал практически безотказно. Например, вот одна песня особенно умела растворять девичьи сердечки:
«В мой старый сад, ланфрен-ланфра.
Лети, моя голубка.
Там сны висят, ланфрен-ланфра,
На всех ветвях, голубка...»
Витя даже умудрялся подражать романтично-дребезжащему голосу Михаила Боярского. А другим коронным номером у него была песня Джо Дассена «Salut». Конечно, такого мягкого баритона у Вити не было, да и французские слова он произносил весьма посредственно, но очень старался, и в нужных местах его голос грассировал, и даже удавалось петь немного в нос, как настоящий француз:
«Salut, c'est encore moi.
Salut, comment tu vas?
Le temps m'a paru très long.
Loin de la maison j'ai pensé à toi».
Все, что было необходимо для уроков музыкального соблазна, Витя записывал в особенную тетрадочку. Там были аккорды и тексты песен. Они помогали ему в глазах девушек, которых он в отсутствие матери приводил домой (та часто задерживалась допоздна, поскольку у нее рабочий день был ненормированным), выглядеть печальным менестрелем, который умеет найти потайную дорожку до самых нежных глубин женского сердца.
Ему казалось во время каждого свидания, что это любовь. Настоящая, сильная, страстная. Не просто совместно проведённая ночь, а чувство, которое останется с ними надолго. Пока они были вместе под светом луны и звёзд, парень ощущал себя совершенно счастливым человеком. Настолько, что даже не хотел расставаться именно с этой девушкой, такой нежной, красивой и горячей. Он мечтал о том, что теперь так будет каждую ночь, и наслаждение продлится на многие годы.
Но почему-то не получалось строить отношения дальше. В спальне – все прекрасно, нежно и удивительно, как Вите и нравилось. Но вот стоит начать строить отношения вне рамок ночных забав, как все идет наперекосяк. Пропадает взаимный интерес. Так продолжалось до тех пор, пока парень однажды не обратил внимания на Катю. Она привлекла его своим веселым и легким характером, хотя и не соответствовала сложившемуся в голове Вити образу красавицы, которую он всегда хотел.
Образ этот возник у него в голове после просмотра фильма «Ох уж эта наука», в которой два школьника создали идеальную женщину – Лизу, которую играла актриса Келли Леброк. История там довольно забавная: два школьника, пользуясь картинками из журналов, при помощи домашнего компьютера, проводов и каких-то замысловатых приборов создают идеальную женщину.
Вышло у них чудо чудное, диво дивное. Высокая, стройная, с плоским животиком и грудью третьего размера, огромными голубыми глазами и пухлыми чувственными губами, русыми кудрявыми волосами. Стоит ли говорить, что Келли Леброк стала для Вити образцом женской красоты. Вернее, ну почти. Поскольку ее лицо в своих мечтах об идеальной девушке он немного трансформировал. В отличие от киношной героини, получилась у него блондинка с тонкими чувственными губами и холодными, «стервозными» голубыми глазами.
Но Катя, что весьма странно, учитывая упрямство Вити в следовании идеалу, не подходила ни под один из параметров. Разве что у нее животик тоже был плоский. Все остальное отличалось: девушка была ниже Вити на полторы головы, волосы каштановые и вьющиеся, губы средние, глаза серые и очень добрые. Никакой стервозности, наглости и прочих «пробивных» качеств у нее в характере отродясь не проявлялось.
Но зато у Кати было одно качество, выгодно отличавшее ее ото всех остальных: она обожала слушать истории Вити, коих он знал довольно много, начитавшись приключенческих и фантастических книжек в детстве и юности. Он и впрямь был хорошим рассказчиком: ярким, образным, интересным. Слушать его можно было часами, не ощущая усталости. А говорить Витя мог часами напролет.
Потому, как-то разговорившись на лекции в огромной аудитории, построенной в форме амфитеатра, они с Катей проболтали до конца занятий, а потом Витя проводил ее домой, хотя ему было совсем в другую сторону, да еще жил он с матерью на окраине, в рабочем поселке. Но ему с девушкой было интересно. Она слушала и так звонко смеялась, что Витя ощущал себя народным артистом, выступающим перед благодарной публикой.