– Вот о чём я постоянно говорю, девочка, – поджав губы, произнесла Лавиани, обращаясь к Шерон. – Храбрые герои всегда отправляются в могилу в первую очередь. А потом от них остаётся только лишь песня.
– Я бы хотела, чтобы после меня осталась песня, – не согласилась с сойкой Велина. – Люди помнят других людей только благодаря балладам.
– Вы, барды, не от мира сего. Мне вот без разницы, будут ли помнить меня спустя сто лет или забудут. Костям не важно, что с ними станет.
Когда человек мёртв, то это навсегда.
– Человек жив, пока его вспоминают другие.
Лавиани скривилась:
– Прости, девочка, но это оправдание неудачников, боящихся той стороны. Я живу, дышу, люблю и ненавижу. А когда меня не станет, вся моя память, весь мой опыт, все боли и печали, радости и тревоги исчезнут. А те, кто будет и дальше вспоминать меня, не смогут поднять старушку Лавиани из могилы. Песни бесполезны для мертвецов.*
Есть тот, кто однозначно прав? Что поистине имеет смысл: искать вечной славы, записать своё имя в историю или просто жить, дышать, любить и исчезнуть без заботы о том, как долго и кто будет помнить имя твоё?
Я называю ту часть себя, которая жаждет признания, духом Ахиллеса. Почти два десятилетия любовь к образу отвратительного героя (речь именно об Ахилле, которого сыграл Бред Питт в фильме «Троя» 2004 года) для меня как нечто отчасти понятное, а в какой-то мере так и не изученное. И всегда – важное. Точно шкатулка в руках археолога, которому удалось рассмотреть и очистить от тысячелетней пыли внешнюю инкрустацию и замок. Вот только никак этот замок не поддастся, чтобы заглянуть внутрь и осознать наконец, почему безделушка так и тянет смотреть, держать в руках… точно между ней и сердцем невидимая цепь.
Ту субличность, что не стремится оставить после себя главу в учебнике истории или песню, буду называть Лавиани. Когда разум принимает мнение о ненужности быть чем-то большим, чем приятно существующим, я чувствую себя так же гармонично, как мог бы ощущать себя меч, помещённый в идеально подходящие ему ножны.
Возвращаясь к вопросу, кто же прав… я убеждена... Человек не должен, не обязан стремиться к славе или наоборот стараться жить и «не отсвечивать»; ради идеи как таковой. Причём идеи извне.
Ни то, ни другое (оставить после себя балладу или прожить свою любовь да через век без сожалений остаться в прошлом) – не ответ на вопрос «в чём смысл жизни». И то, и другое – равноправный вариант, который можно выбрать ответом на вопрос «в чём смысли моей жизни».
У меня конкретно осталась одна сложность. Во мне живёт и Лавиани, и дух Ахиллеса. Они не кричат одновременно голосами демонов в голове. А думая как первая, я не испытываю неприязни к стремлениям второго. Пусть это и равноправные ответы, они слега противоречивы, чтобы сплетаться воедино для одной жизни. Наверное. Пока мне слегка тревожно не понимать до конца, почему бы мне не выбрать одну сторону. И действительно ли нужно выбирать.
* Алексей Пехов. «Синее пламя». (Вторая книга после «Летос» цикла «Синее пламя»)