2-я часть Эрик
(8)
Эрик сидел здесь же рядом, на диване.
Я давно уже ждал шахматный реванш. Точнее, я ждал того, как Эрик отреагирует на всё, что произойдёт без контакта с внешним миром и с эфиром.
- Сейчас закончу - сказал я ему - и мы с тобой обязательно сыграем в шахматы, как ты на это смотришь?
- Вообще-то - сказал Эрик - без особого энтузиазма.
- Но, как бы ты не сопротивлялся - сказал я - это нужно, даже необходимо.
- Тогда сыграем - спокойно сказал Эрик - раз это так необходимо.
Мы опять стояли под большим навесом на лужайке, перед большой шахматной доской из бетонных плит белого и тёмно-серого цвета, на которых, с противоположных сторон, вдоль рядов аккуратных тёмно-серых букв, как солдатики стояли большие, классические шахматные фигуры белого и чёрного цвета.
- Ну как спросил я Эрика - ты готов?
- Готов - сказал Эрик и потрогал на голове свой свинцовый шлем.
Со столика, возвышающегося на круглом столбике, на котором так и стояли шахматные часы, я взял металлический жетон для розыгрыша цвета фигур. Как и в прошлый раз, я, подбросив его вверх, поймал, накрыв ладонью.
- Орёл или решка? - спросил я Эрика.
- Решка - спокойно ответил Эрик, и я поднял ладонь.
На ладони лежал жетон и, как и в прошлый раз, блестя гравировкой на нём, от края до края широко разбросил крылья орёл.
- Не угадал - улыбнулся я. - Теперь я играю белыми и хожу первым.
Мы опять разошлись каждый в свою сторону, и я сделал первый ход: - e2-е4 и запустил часы. Эрик пошёл мне во фронт - e7-е5.
Я решил проверить, насколько он самостоятельно играет и пошёл в наступление слоном - f1-c4. И тут Эрик открылся, походив абсолютно зеркально слоном - f8-с5.
Я опять пошёл в наступление, чтобы спровоцировать его на активную игру и вывел на поле ферзя - d1-h5.
Эрик предусмотрительно вывел коня - g8-f6. И тут я понял, что наступило время золотого "детского" мата, и пошёл ферзём - h5-t7, забрав его пешку.
- Шах и мат - улыбнулся я.
- Как мат - спросил Эрик - почему?
- Прости - сказал я как можно спокойней - потому что - мат, сам посмотри. - Я показал ему, где стоит мой ферзь. - Видишь, он перекрыл дорогу твоему королю, а король главная фигура в шахматах, если помнишь. Ради него вся игра и именно его защищают все фигуры, а у тебя он оказался под ударом. Так что - мат.
- И это всего за четыре хода? - Эрик, ка-то весь поник, и, я впервые увидел эмоции, на его лице, совершенно огорчённый он сел на лавочку здесь же под навесом.
- Да, ты что - улыбнулся я и подсел к нему - это же только игра. Если хочешь, давай ещё сыграем.
- Нет - грустно… точно, грустно, неужели они начали проявляться, я имею в виду эмоции, сказал Эрик.
Я по-настоящему обрадовался, хотя Эрик расстроился из-за проигрыша. Но он расстроился по-настоящему, поэтому я и обрадовался. Какой каламбур, но как радостно.
- Теперь я знаю, как тебе помочь понять и объяснить, что такое чувства - сказал я и настоял, чтобы мы сыграли ещё раз.
И мы сыграли и опять он проиграл. И опять сыграли, и опять, и опять, и опять… каждый раз Эрик расстраивался, и каждый раз я обращал его внимание на его состояние и подсказывал, как нужно ходить, чтобы избежать проигрыша и вот в последней партии я, наконец, сделал всё, чтобы проиграть ему.
Не знаю, что творилось у него в голове, но при виде того, как он радовался, я готов был прыгать от счастья до самых облаков, правда, ни возраст, ни, тем более, силы мне этого не позволяли. Однако, эмоциональное состояние у меня просто зашкаливало.
- Ты почувствовал? - допрашивался я у него - почувствовал, а?!
Эрик смотрел на меня и на его лице, впервые за всё время, которое я его знаю, проявилось что-то очень отдалённо напоминающее улыбку.
- Да - сказал он - ты это сделал?
- Нет, дружище - схватил я его за плечи - это ты сделал, только ты.
Сколько бы времени не прошло с тех пор, но этот день, мне никогда не забыть. До конца дня я находились в приподнятом настроении. А Эрик опять куда-то срочно уехал, даже не сообщив мне, когда вернётся.
На следующий день, ранним утром, когда солнце только осветило краешек неба, ощупывая первыми лучами ещё не проснувшуюся Землю, я уже сидел в зимнем саду в удобном садовом кресле у самого выхода в сад и пил свой утренний кофе. Эрик я нигде не видел, хотя ночью он всегда сидел в гостиной в кресле напротив секретера. Но сегодня его там не оказалось. И вообще, в доме не так много уголков, где можно было бы спрятаться, только Эрика не было нигде.
И вот, когда солнце своими вездесущими лучами осветило верхушки не только деревьев, но и купол зимнего сада, а я допивал свой кофе и был готов встать с удобного садового кресла и вернуть на кухню кофейную чашку вместе с её напарником блюдцем, дверь в зимний сад со стороны дома открылась. На пороге возник Эрик.
Его лицо озаряла, что говорится - голливудская улыбка, а в руке он держал небольшую коробку.
- Доброе утро - сказал я - ты, где это был?
Эрик подошёл ко мне и показал коробку.
- Вот, новый образец, если и на этот раз всё пройдёт успешно, мы сможем констатировать, что цель достигнута.
- Ты хочешь сказать - удивился я - что ты успел побывать у себя дома и вернуться обратно за такое короткое время?
- Ты опять прав - сказал Эрик - только время отнюдь не короткое. Я уехал вчера почти в три часа дня, а сейчас - он посмотрел на часы над входной дверью - пять, тридцать. Так что, больше двенадцати часов, а если точно - пятнадцать с половиной часов.
- Хорошо, хорошо - улыбнулся я - я разве против. Только, я так понимаю, нам опять нужен пациент, чтобы и прооперировать его и максимально сохранить в тайне всю информацию об этом. Куда поедем?
- Никуда - спокойно сказал Эрик. - Не нужно никуда ехать и тем более кого-то искать.
- Это почему - удивился я - ты уже нашёл?
- Нашёл - сказал Эрик.
- Ну, не томи – мне было ужасно интересно. – Ты, что его привёз что ли?
- Нет - парировал Эрик - я никого не привёз, да и не нужно никого привозить, потому что, этим пациентом будешь ты.
Хорошо, что я не успел встать с кресла, иначе ни моему креслу, ни мне было бы несдобровать.
-Это ты сам придумал - еле выдавил я из себя - или подсказал кто?
Эрик сел в кресло напротив и положил коробку на стол.
- Во-первых, поставь чашку на стол - он забрал у меня блюдце и пустую кофейную чашку и поставил на стол. - Во-вторых, это решение всей нашей группы. Это будет и эксперимент и, даже если он не получится, в чём я, да и не только я сомневаюсь - наш подарок тебе.
Я сидел ошарашенный таким невероятным известием.
- Это самый совершенный материал - продолжал Эрик. - В нём заложена программа поддержания постоянной регуляции и бессрочного восстановления всей молекулярной структуры, не считая всех предыдущих преимуществ, ранее заложенных в неё. Кроме всего прочего, она способна практически мгновенно восстанавливаться, и имеет ещё ряд параметров, защищающий организм, который будет покрывать. А поскольку всё это началось с твоей идеи и разработки, было принято коллегиальное решение, предложить тебе стать первым носителем такого покрова. Так что отпираться бесполезно - улыбнулся, точно, улыбнулся, улыбнулся же Эрик.
В лаборатории, как всегда было светло и спокойно.
Я с Эриком, а Эрик с образцом кожи подошли к операционному столу.
- Ну что - сказал Эрик - раздевайся.
- Как? – Я ещё до конца не понимал, что это происходит со мной. А точнее, что это вообще происходит.
- Совсем - сказал Эрик - а ты что хотел, чтоб я тебе через одежду имплантацию делал?
- Н-нет - немного смутился я - просто никогда не думал, что я сам когда-нибудь буду лежать на этом столе.
- Да, ладно тебе - успокоил Эрик своим урчащим голосом. - Это совершенно неплохая примета самому полежать на том столе, на котором ты не одного человека можешь исправить и изменить ему жизнь в лучшую сторону, разве это плохо?
Я разделся, аккуратно сложил одежду на рядом стоящий стул и сел на операционный стол.
- Мне, как - спросил я - лицом вниз или наверх?
- С учётом того, что мы будем менять весь покров - сказал Эрик – тебе лучше лечь на спину. - Он сразу же продолжил, предупреждая мой вопрос. - Во-первых, тебе так будет удобней дышать, а во-вторых, всё, что будет происходить в передней части твоего тела и даже на лице не так будет тебя беспокоить. А что будет происходить внизу - добавил он - оно и так будет происходить.
- Хорошо — сказал я и развернулся вдоль полосы, простыни, лежащей на столе.
Эрик открыл шкаф, что-то оттуда достал и подошёл ко мне.
- Сейчас - сказал Эрик. - Сейчас я сделаю один маленький укол. Для начала, чтобы обезболить, а в продолжение - чтобы ты не так сильно переживал о том, что с тобой происходить.
- Куда ж я денусь – натянуто, поскольку всё-таки немного волновался, улыбнулся я. - Делай, давай, не тяни.
Достав жгут, Эрик перетянул им мне руку.
- Качай – сказал он. - Давай, работай кулаком, чтобы вена твоя проявилась.
Я поработал кулаком, зажал его и вена, как ни странно, проявилась, хотя я давно уже её не видел. Мне ведь в больнице кололи в вену практически каждый день, в общем - то, эти отверстия так и не зажили до сих пор. Места почти не осталось, ну ладно, выдержу еще один.
Аккуратно введя иглу мне в вену, Эрик медленно выпустил раствор и распустил жгут, стягивающий руку. Тёплая волна прошла по всему моему телу, охватив голову, и небольшой туман мягко расстелился перед глазами, покрывая всё вокруг меня.
- Как себя чувствуешь? - где-то вдали услышал я голос Ерика.
- Хорошо себя чувствую - сказал я, хотя, честно говоря, не чувствовал вообще ничего, даже своего тела.
- Вот и славно, сказал Эрик.
Он взял фломастер, начертил квадрат на моей грудной клетке, и что самое интересно, я даже не заметил, когда он успел одеть халат, перчатки и включить свет над столом, ну, да не в этом дело.
Эрик взял скальпель и начал медленно двигать им по линиям, нарисованным фломастером, и из-под скальпеля на грудную клетку брызнула кровь. Самое интересное, что я совершенно ничего не чувствовал. А тем временем, у меня на глазах, вернее, у меня на груди, Эрик вырезала квадрат моей собственной кожи, и аккуратно положил его в консервант. Другой кусок кожи, он, наоборот, вынул из консерванта, правда из другой ванны и аккуратно положил на мою грудную клетку вместо вырезанного.
И сразу же начало происходить что-то невероятное.
Весь участок кожи заволновался, как при легком ветерке на реке, а потом, постепенно проникая в края кожного покрова, как будто бы растворился, слившись с ним. После чего, я не знаю, почувствовал я или мне только так показалось, вся кожа на моем теле начала двигаться и ужасно зудеть. Не, это не правильное определение.
Она не зудела, она просто так вибрировала возле всех нервных окончаний, что зуд - это ничто по сравнению с тем, что я испытывал. Только, чего и следовало ожидать, я и бровью не мог повернуть, не говоря уже о руках или хотя бы пальцах.
Пока движение было в области грудной клетки, боках, животе, ещё можно было как-то вытерпеть. Когда оно поднялось вверх, к моей груди, я почувствовал довольно неприятные ощущения в области сосков, это было так, как будто бы ёжик ко мне прижался, и очень нежно тёрся.
Я хотел сказать об этом Эрику, но, к сожалению, не смог, не то, что не произнести ни звука, я не смог даже пошевелить губами. Просто лежал, сопел в две дырки и смотрел прямо перед собой. А всё, что происходило с моим телом, уже нельзя было изменить.
Оно всё было в движении, оно пульсировало, оно переливалось, оно менялось, как я понял, совершенно безвозвратно, и в совершенно неведомую мне сторону…
Когда эти изменения начали касаться моего лица, я, как мне показалось или хотелось, невольно вздрогнул. Скорее, показалось, потому что напряжение достигло предела. Губы и нос я еще претерпел, но когда начали шевелиться веки вокруг глаз, я просто потерял сознание…
Настольная лампа, стараясь не привлекать к себе внимания, совершенно беззвучно мурлыкала одну из своих успокаивающих мелодий, мягко освещая рабочую поверхность стола, когда я открыл глаза.
В лаборатории никого не было, а я совершенно обнажённый возлегал на столе под лёгкой простынёй, не испытывая совершенно никаких ощущений. Никаких болей, никакого зуда и уж тем более никакого перемещения кожи по телу.
- Это очень радует - услышал я голос Эрика. - Ты просто молодец. Весьма стойко перенёс трансплантацию, и приживание прошло очень даже успешно.
Эрик подошёл к столу.
- Сколько часов меня не было - попробовал пошутить я?
- Странно, что ты говоришь о часах - сказал Эрик - это не очень удобное исчисление относительно твоего отсутствия в эфире.
- Ты хочешь сказать… - начал было я.
- Вот именно - перебил меня Эрик - ровно шесть суток. - Он посмотрел на часы на стене лаборатории. - Девять часов и, если я не ошибаюсь, целых восемнадцать минут, поскольку сейчас уже двадцать три.
- Ты не шутишь - удивился я - точно не шутишь?
- Начнём с того - сказал Эрик - что с твоей стороны, просто не этично говорить мне о том, шучу я или нет, поскольку ты хорошо знаешь, что я не знаю даже, что такое чувство.
Он убрал с меня простыню и начал ощупывать кожу на моём теле.
- Не стоит смущаться - предупредительно сказал Эрик - если ты помнишь, на сегодня я твой врач, и это, не говоря о том, что мой внешний облик, никак не соответствует моему истинному возрасту, всё ясно?
- Ты не отвлекайся - ёрничал я. - Лучше скажи, как мои дела?
Эрик сильно ущипнул меня.
- Больно же - вскрикнул я - ты чего?
- Так, как твои дела? - абсолютно холодным голосом спросил Эрик.
- Я чувствую - улыбнулся я и посмотрел на то место на груди, откуда Эрик вырезал кусок кожи.
Там не было абсолютно никаких следов, как будто всегда было так, как сейчас.
- И в чём подвох? - обратился я к Эрику.
Вместо ответа, он высыпал на меня полное ведро мелких кусочков льда.
Я невольно хотел отпрянуть, но Эрик удержал меня, схватив за руку, и только сейчас я осознал всю его силу, поскольку не смог даже дёрнуться. А в это время с телом происходило что-то невероятное.
(продолжение)