Случалось, что армия становилась в прямом смысле убежищем для людей. Например, для тех, кому революционеры выносили смертные приговоры. О том, как, выражаясь современным языком, работала «защита свидетелей» в то время и рассказывает эта история.
21 мая 1908 года Начальник Штаба Отдельного Корпуса жандармов генерал-лейтенант Д. К. Гершельман доложил в рапорте за № 306 и.д. Начальнику Мобилизационного отдела Главного Штаба генерал-майору А. К. Фрейману, что распоряжением Главного Штаба в С.-Петербургский жандармский дивизион переведены «рядовые 47-го пехотного Украинского полка Леонтий Чурсин и 127 пехотного Путивльского полка Иван Коровин, оба срока службы 1905 года, которые явились главными свидетелями вооружённого восстания войск Киевского гарнизона в 1907 году и приговорены революционными партиями к смерти» .
Бунт в Киеве был серьёзный. Он разгорелся в ночь с 4-е на 5-е июня 1907 года в 41-м пехотном Селенгинском полку и 21-м сапёрном батальоне.
Как рассказал много лет спустя один из участников этих событий, нижний чин Селенгинского полка И. Здоровец, в брошюре «З військових повстань 1907 р» («Из военных восстаний»), вышедшей в 1930 году в Харькове, планы были весьма серьёзные: зачинщики планировали освободить политических заключённых из тюрем, обезоружить всех полицейских, захватить почту и телеграф и вообще все правительственные учреждения, а также арестовать генерал-губернатора Сухомлинова.
Однако произошла довольно неудачная и нелепая попытка поднять бунт. Благодаря сразу принятым весьма энергичным и решительным мерам, эта попытка была подавлена в несколько минут.
Столичный еженедельный журнал «Разведчик» под редакцией издателя и книготорговца и бывшего гвардейского штабс-капитана В. А. Березовского, в номере 869 сообщал:
«… 4-го июня, в 9 час. Веч., в расположении 41-го пех. Селенгинского полка на Сырце вольноопределяющийся Шевченко произвел, по заранее составленному заговору, несколько сигнальных выстрелов с целью, привлекши к себе заговорщиков, поднять мятеж. Шевченко и находившиеся при нем четыре соучастника были схвачены и арестованы. При задержании их тяжело ранены два нижних чина полка. При арестовании Шевченко заявил, что в палатке у него хранятся три бомбы; к палатке был приставлен караул и вызваны эксперты…».
Вскоре бузить начали и в 21-м сапёрном батальоне.
«… Во время попытки к бунту чинами 21-го саперного батальона была произведена беспорядочная стрельба, во время которой оказались ранеными четыре нижних чина 14-го саперного батальона. В это же время пулей в живот на вылет был убит командующий 3-й ротой 21-го саперного батальона штабс-капитан Леонид Аполлинарьевич Акулов. Одновременно был избит прикладами до полубезсознательного состояния фельдфебель той же роты Иван Овсянников, скончавшийся вчера к вечеру…».
Как сообщал в своём рапорте Начальнику Главного Штаба А. Е. Эверту Командир Отдельного Корпуса жандармов генерал-лейтенант барон Ф. Ф. Таубе от 14 марта 1908 года за № 139, Чурсин и Коровин «являлись главными свидетелями на дознании по выяснению всех обстоятельств вооружённого восстания войск Киевского гарнизона, подготовленного в 1907 году партией социалистов-революционеров, и лишь благодаря энергии свидетелей, беззаветной смелости и непоколебимой преданности долгу службы и присяге, виновные были обнаружены и задержаны» .
Чурсин и Коровин служили в этом самом 41-м пехотном Селенгинском полку и, будучи верными долгу и присяге, показали на зачинщиков беспорядков. Т.е., выдали их, как говорится, «с головой».
По программе «защиты свидетелей» оба они были вскоре переведены в другие части: Чурсин - в 47-й Украинский полк 12-й дивизии, расположенный в г. Виннице, Подольской губернии, а Коровин – в 137-й Путивльский 32-й дивизии, дислоцированный в г. Ровно, Волынской губернии. Правда, того же самого Киевского военного округа.
Однако этого оказалось мало.
В общем, оба этих молодых человека оказались ненужными свидетелями – и за них стал хлопотать сам Директор Департамента полиции.
«… Несмотря на угрозы смерти со стороны организации, Чурсин и Коровин смело продолжали свою обличительную деятельность и не уклоняются от дачи показаний открыто на суде.
В виду того, что такая деятельность рядовых Чурсина и Коровина вызвала против них сильное озлобление партии с.р. и они присуждены этой организацией к смертной казни, Директор Департамента Полиции обратился ко мне с просьбой о переводе названных нижних чинов в одну из частей вверенного мне Корпуса…» .
На этом можно было бы и закончить. Казалось бы, ничем не примечательная для начала XX века ситуация - перевод из части в часть. Однако возникла следующая коллизия – срок службы в различных частях Русской Императорской армии.
Так, с 1888 по 1906 годы для всех сухопутных родов войск существовал одинаковый срок действительной службы – 5 лет. А с 26-го апреля 1906 года в частях пехоты этот срок сократился на 2 года и стал составлять 3 года, в то время как в кавалерии был уменьшен всего на год. Таким образом, переведенные из пехоты в кавалерию были обязаны остаться в армии на год дольше обычного. О нежелательности пребывания в жандармских частях дольше обычного и заявил Гершельман:
«… С переводом означенных нижних чинов пехоты в жандармский дивизион – кавалерийскую часть, они должны служить лишний год, а это крайне нежелательно, в виду того, что перевод это совершён в силу необходимости спасти Чурсина и Коровина от мести революционеров….» .
Исходя из этого, жандармский генерал запрашивал Мобилизационный отдел разъяснений:
«…не было ли в практике Главного Штаба случаев сокращения срока службы нижним чинам, переведённым из пехоты в кавалерию, и каким порядком должно быть испрошено сокращение службы рядовым Чурсину и Коровину…» .
Ответ Фреймана был предсказуем. Естественно, что в практике подобных случаев не имелось, тем более, что разница в срока службы между пехотой и кавалерией, как упоминалась выше, появилась лишь в 1906 году:
«…Случаев сокращения срока службы нижним чинам, переведённым из пехоты в кавалерию, в практике Главного Штаба не было. Был в 1906 году случай перевода 163-х нижних чинов из пехоты в 1-й железнодорожный батальон, причём за всеми таковыми нижними чинами, переведёнными по распоряжению начальства, в виду увеличения штаба батальона, с особого ВЫСОЧАЙШЕГО соизволения, было сохранено право на перечисление в запас армии одновременно с их сверстниками в пехоте…».
И соответственное резюме:
«…Сокращение срока рядовым Чурсину и Коровину, по моему мнению, может последовать только с особого ВЫСОЧАЙШЕГО соизволения…».
Нестандартная ситуация требовала и нестандартного решения, поэтому пришлось вмешиваться первому лицу.
Командир Отдельного Корпуса жандармов барон Ф. Ф. Таубе в своём рапорте Военному Министру от 20-го июня 1908 года за № 362, докладывал:
«… ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР, по всеподданнейшему докладу Шефа Жандармов – Министра Внутренних Дел обстоятельств дела, вызвавших перевод Чурсина и Коровина из пехоты в кавалерию, в 17 день сего Июня ВЫСОЧАЙШЕ повелел соизволить унтер-офицеров Чурсина и Коровина перечислить в запас армии, одновременно с их сверстниками в пехоте…» .