Советский писатель-сказочник Николай Носов (1908—1976) с внуком Игорем
Разбирая фильм «Кин-дза-дза» (1986), автор этих строк мимоходом упомянул, что «Николай Носов в «Незнайке в Солнечном городе» (1958) тоже критиковал... коммунизм, его слабые стороны (которые, как выясняется, есть)». Критиковал коммунизм не как движение, разумеется (потому что это движение он поддерживал), а как будущий социальный строй, вовсе не лишённый слабостей и недостатков. Причём я уточнил, что критиковал Носов не социализм (который он, конечно, тоже не считал идеальным, но речь не об этом) — при социализме в Цветочном городе жили Незнайка и его друзья, а Солнечный город — то есть коммунистическую утопию будущего.
Один из комментаторов возмутился этим словам и написал: «Это вы случайно или специально построили фразу так, чтобы читателю показалось, что НВСГ — критика коммунизма? На самом деле НВСГ — ода коммунизму, а описанная уязвимость коммунистического общества перед вредоносными идеями (хулиганство и «современное искусство») — это клеймление этих пороков в современном писателю обществе и призыв не расслабляться, когда (если) они (почти) исчезнут».
Мой ответ:
«Что коммунизм слаб перед «вредоносными идеями» (что Носов показывает на примере хулиганства и «современного искусства») — это, к сожалению, «не баг, а фича». Этот строй и выросшие в нём люди вообще оказываются слишком мягкими, культурными и человечными для борьбы с натиском прошлого. Коммунар Румата в повести Стругацких тоже слаб и беспомощен перед феодальным интриганом доном Рэбой. Тут не мягкотелый Румата Эсторский нужен, а Арата Горбатый, «прошедший все ады вселенной и получивший за это высокое право убивать убийц, пытать палачей и предавать предателей»...
Советский социализм, причём поздний, который был ближе к коммунизму, оказался, как мы знаем, слаб перед реставраторами буржуазного строя. И как выясняется, это отнюдь не случайность, а закономерность, причём предвиденная в СССР закономерность. По крайней мере, предвиденная в советской литературе и искусстве. А Георгий Данелия в «Кин-дза-дза» предложил даже для обсуждения и один из возможных выходов из этой ситуации: превращение «людей из прошлого» в цветы. Это, понятное дело, метафора, но очевидно, что подразумевается их элиминация из общества — не жёсткая (иначе в фильме говорили бы про «трансклюкацию»), а мягкая, соответствующая природе коммунизма... вот только неясно пока, какая. В тех случаях, когда с угрозой возвращения прошлого в реальных соцстранах удалось справиться, это всегда делали люди «старой закалки», которые помнили ещё времена капитализма, и как с ним нешуточно боролись. Если и не точные копии Араты, то хранящие хоть какую-то память о нём. Это можно сказать что о «Праге-1968», что о «Пекине-1989»... А вот в СССР к концу 1980-х таких людей уже не оказалось...»
Н.Н. Носов со своими читателями