Снова.
Каждый день она садилась писать Ему письма, обычной ручкой на листе в линию. А он, конечно, не видел смысла, смеялся, глядя в глаза синие. Она поправляла очки, смущалась, всё равно писать продолжала, глядя, как Он выпускает табачный дым кольцами и каждое кольцо взглядом к потолку провожала. Вот тут просто необходимо поставить скобочку, чтобы показать, как она улыбалась Ему глазами, торопилась, выводя крючочки, иногда пропускала запятые, забывала поставить точку. Потом складывала лист вчетверо и торжественно вручала, Он снова смеялся, говорил: «Неужели нам не избежать этого странного ритуала?». Она краснела, снова смущаясь, и бежала на кухню, варить борщи, печь пироги, что там еще женщины делают, кормить двоих любимых детей и гладить его рубашки белые. В коридоре, уже уходя из дома, он привычно «клевал» ее и детёнышей в щеку, то есть это я говорю: «клевал», а так, конечно же, чмокал. Сложенные письма Он хранил в кабинете, в своем столе и в книгах, постоянно и везде на них натыкался, сразу подносил их к лицу, потому что они хранили ее запах, и снова над бабской глупостью смеялся. Почему никогда не остановил Он этого нелепого женского порыва? Потому что Он любил её любить, и она Его любила.
ЗЫ: рисунок мой, периода увлечения карандашной графикой. Двое на пенсии идут в 5ку за винишком по акции. Они вышли очень милыми, но в возрасте. Волею судеб рисунок был подарен мной моей коллеге и сейчас мы находимся в одном кабинете. И я каждый день смотрю на эту парочку и она меня не бесит. Счастье художника.
