Блиничев Валерьян Николаевич
Доктор технических наук, заслуженный деятель науки РФ, дважды лауреат премии Правительства РФ в области науки и техники, почетный химик СССР, почетный работник высшего образования России, заслуженный профессор ИГХТУ, награжден знаком «За заслуги перед ИГХТУ», профессор кафедры технологических машин и оборудования Ивановского государственного химико-технологического университета
«Мне повезло, что я в 1961 году окончил Ивановский химико-технологический институт»
Что Вам запомнилось из учебы в ИХТИ?
Мне повезло, что я в 1961 году окончил Ивановский химико-технологический институт. Когда я подавал документы в ИХТИ, не было механического факультета, поэтому в 1956 году поступил на одну из технологических специальностей – «Химическая технология текстильных материалов». Тогда эту кафедру возглавлял профессор Павел Васильевич Морыганов. А в 1957 году доцент Владимир Дмитриевич Гвоздев организовал механический факультет и кафедру химического машиностроения. Был открыт набор на специальность «Машины и аппараты химических производств». Поскольку оборудование химической промышленности было мне интереснее, чем технология, вместе с некоторыми другими студентами подал документы о переводе на эту специальность.
На первом курсе, будучи на другой специальности, мы учились по другим программам, поэтому второй курс был напряженный. Появились новые для нас дисциплины: «Сопротивление материалов», «Теоретическая механика»; нужно было освоить и то из учебного плана, что мы упустили, учась на первом курсе на технологов. Нас в группе было 25 человек. Отчислений было очень мало, потому что все выбрали специальность осознанно. 23 из 25 защитили дипломные проекты, которые в основном были посвящены совершенствованию того оборудования, которое уже работало в химической промышленности.
Куда Вы пошли на работу после окончания Ивановского Химтеха?
Моя трудовая деятельность началась в очень интересное время. 1960-1970-е годы связаны с бурным ростом советской химической промышленности. Производительность аппаратов возрастала в десятки, а в некоторых случаях – в сотни раз. Представляете: например, производительность какого-то агрегата составляла 15 тонн аммиака или серной кислоты в час, а стала – 150 тонн в час. А это очень важно. Потому что без аммиака нет азотных удобрений, а нет азотных – нет и комбинированных удобрений. У человека белки в организме восстанавливаются, если в продукты питания входят фосфор и сера. К сожалению, в земле, например, Ивановской области фосфора и серы очень мало. Поэтому нужно это восполнять либо органическими, либо минеральными удобрениями. Эта проблема касается не только нашего региона. Так Европа создала себе большие проблемы, запретив продажу комбинированных удобрений из России, таких как аммофоска, в состав которой входят аммиак, фосфор и калий – три основных компонента, которые нужны для растений, а затем для животных и человека, которые употребляют эти растения в пищу.
Бурное развитие химической промышленности, увеличение на порядки производительности агрегатов требовало и повышения надежности этих аппаратов. Химия работает с кислотами, а это очень коррозионные среды. Правильно подобранные оборудование и материалы обеспечивают надежность и долговечность оборудования. Это особенность, которая в химической промышленности выражена намного острее, чем в любой другой отрасли.
Когда мы заканчивали институт, нам предлагали список организаций, в которые мы могли получить направление на работу. Возможность выбора зависела от того, кто как учился. Но меня и нескольких других студентов за полгода до конца учебы пригласили и сказали: «Будете работать в среднем машиностроении». Это отрасль химической промышленности оборонного значения. Оборонная промышленность на 90% связана с химической продукцией высокого уровня. Мы согласились. После окончания ИХТИ меня направили в Кировскую область на предприятие, включенное в структуру министерства среднего машиностроения. Сначала меня назначили мастером планово-предупредительного ремонта в один из цехов. Эта работа показалась мне скучной, и где-то через год я подошел к главному инженеру комбината и попросил работу «поинтереснее». А он посмотрел на меня и спросил: «Пойдете на пуск нового цеха? Там уже трех механиков сняли. Значительно старше, чем Вы».
Так я оказался на производстве, которое на тот момент не имело аналогов в мире. Советский Союз тогда начал производить один из компонентов термоядерной системы. Это было исключительно важное направление для обеспечения безопасности не только нашей страны, но и всего мира, так как являлось мощным инструментом сдерживания тех сил, которые хотели бы развязать мировую войну. Нам ставилась задача перегнать США в промышленном производстве одного из главных компонентов.
Помню, когда только начал работать, были проблемы с тем, что не работало несколько аппаратов. Пошел к начальнику цеха, а он говорит: «Тебе нельзя всю технологию знать, потому что она совершенно секретная». Там был такой порядок: технологи в своей комнате знают, что делается, а в соседней уже не знают. Но у меня была такая же форма допуска, как у него, – первая. Поэтому возразил ему: как можно, не зная процессов в аппарате, что-то в нем поменять? Первое время многое у меня получалось как бы по наитию, потому что опыта еще не было. Наши заявки были первоочередными для других предприятий СССР. Если нам что-то требовалось изготовить, то они откладывали текущие работы и буквально за неделю делали нам то, что было необходимо, доставляли самолетами. В материалах ограничения не было: золото – значит, золото, лишь бы работало. Широко использовалось серебро. В течение полугода мы запустили это производство. На пуск цеха приехали академики из Москвы, научные идеи которых мы воплощали в конкретное производство. Реально обогнали американцев по этому направлению на целый год. А изначально ведь СССР приходилось догонять США во всем, что касалось ядерного оружия. Поэтому это был прорыв. Нам были выданы серьезные премии.
После окончания работы на этом предприятии я 15 лет не имел права выехать за границу.
А как Вы приняли решение вернуться в ИХТИ? Можно ли было самому решать на таком производстве?
Цех начал работу, а меня пригласили в аспирантуру Ивановского Химтеха. В 1963 году заведующий кафедрой «Машины и аппараты химических производств» ИХТИ В. Д. Гвоздев был назначен ректором Торфяного института в Калинине (сейчас Тверь). И он сразу организовал там такую же кафедру, с ним в Калинин переехала и часть преподавателей. В Иваново остался заведовать кафедрой МАХП мой учитель – доцент Владимир Васильевич Стрельцов. Участник Великой Отечественной войны, награжденный орденом Красной Звезды, многими медалями, умнейший человек с большим чувством такта. И прекрасный учитель. Он учил своих учеников думать. Даст исходные данные, а как сделать – никогда не скажет, думай! Очень правильная постановка: задача поставлена, а как ее решить – нужно думать самостоятельно. Эта школа всегда мне в жизни пригождалась.
Сначала меня на самом деле не хотели отпускать с химического производства. Были предложения работать главным механиком в цехе по производству гербицидов для уничтожения сорняков на полях. Мне эта работа не нравилась, так как считал, что не нужно травить химией растения. Владимир Васильевич Стрельцов тогда написал письмо директору предприятия, где я работал, о том, что есть необходимость во мне на кафедре, и меня все-таки отпустили переводом в Иваново.
В 1964 году я вернулся в ИХТИ. Три месяца поработал ассистентом на кафедре, поступил в аспирантуру. 15 декабря 1966 года защитил кандидатскую диссертацию. Владимир Васильевич Стрельцов был моим научным руководителем по кандидатской и научным консультантом по докторской диссертациям.
А как прошла защита Вашей докторской диссертации?
Она состоялась в 1975 году. Была посвящена разработке теории и конструктивного оформления процессов интенсивного действия в дисперсных средах. Владимир Васильевич был к этому времени уже профессор, докторскую диссертацию он защитил в 1969 году.
Когда я защитил докторскую, то как раз произошла смена председателя ВАК СССР. И был период устрожения проверки поступающих материалов, когда все докторские диссертации отправляли к «черному рецензенту». А моя попала к тому, в адрес одной из работ которого содержалась критика в моей диссертации. По существу работы придраться не к чему, много было и актов внедрений – около 15. И вот он зацепился за то, что в актах внедрения подписи только директора, а нет подписи главного бухгалтера. А там менялись правила: сначала не нужны были подписи бухгалтера, потом вышло постановление, что нужны. В результате мою работу продержали в ВАК год, а потом направили на дополнительное рассмотрение в Московский институт химического машиностроения. Мы приезжали туда на заседание диссертационного совета вместе с моим научным консультантом Владимиром Васильевичем Стрельцовым. В совете были очень сильные профессора. Десять минут дали мне выступить, а потом два часа задавали вопросы. В результате один из членов диссертационного совета сказал: «Не понимаю, зачем его к нам пригласили – нет к нему больше вопросов». И после этого утверждение уже состоялось быстро.
Меня запомнили в этом диссертационном совете, и сразу после получения диплома доктора наук пригласили в него войти. С января 1978 года по 2008 год я был членом докторского диссертационного совета в Московском институте химического машиностроения. А он очень активно работал: 15-18 докторских защит в год, и почти на каждую я приезжал.
У Вас много учеников?
7 докторов и свыше 50 кандидатов наук. Из учеников я выделил бы Галину Альбертовну Зуеву, которая и кандидатскую по техническим, и докторскую по физико-математическим наукам подготовила под моим научным руководством. Сейчас она заведует кафедрой высшей и прикладной математики ИГХТУ, долго была ученым секретарем диссертационного совета нашего вуза, в котором я являюсь заместителем председателя.
Очень интересные научные работы проводились на базе предприятия Череповца, связанные с производством сложных удобрений. Сергей Кочергин делал кандидатскую диссертацию, связанную с оптимизацией барабанных аппаратов, выпускающих гранулированные удобрения. Его научные разработки были внедрены в производство, он стал работать заместителем главного инженера этого предприятия, потом переехал в Волхов Ленинградской области. Работает главным инженером комбината «Еврохим».
Мы с аспирантами много занимаемся работами, связанными с разработкой энерго- и ресурсосберегающего оборудования и технологий, – это очень интересное и перспективное направление для исследований.
Некоторых из учеников, к сожалению, уже нет в живых, в том числе профессора Валерия Алексеевича Падохина.
Вы совмещаете научную работу с преподавательской?
Преподаю я с января 1967 года по настоящее время. Первый большой курс, который я читал, назывался так же, как и наша кафедра – «Машины и аппараты химических производств». Он читался три семестра, потому что один список оборудования очень большой, в химической промышленности он наиболее разнообразный. С 1977 года я стал заведовать кафедрой после того, как Владимир Васильевич переехал работать в Сумы. Кафедрой заведовал около 30 лет.
Я учу своих учеников, начиная со студентов, которым читаю лекции, как можно чаще задавать вопрос «почему?», быть такими вот «почемучками». Потому что если нет интереса к тому, как все устроено, к открытию и познанию нового, то человек и не сможет ничего нового открыть, не сумеет сделать то, чего не было до него.
Сейчас учебные планы много часов отводят на самостоятельную работу студентов. Далеко не все из них хотят ей заниматься. И не всегда на пользу идет их привычка искать ответы на вопрос в Интернете. Потому что там много самой разной информации, но нужно же обладать определенной исходной базой знаний, чтобы понять, правильная она или нет. Даже те, кто учится на хорошо и отлично, предпочитают искать ответ в Интернете, а не у себя в голове. В этом плане те студенты, которые учились до появления Интернета, были более основательно подготовленными: им некуда было в любой момент обратиться, чтобы уточнить информацию, поэтому объем тех знаний, которыми они свободно оперировали, был несколько больше.
Слепое доверие к размещенной в сети информации без умения ее анализировать порой приводит к казусам. Один студент мне отвечает что-то невнятное. Спрашиваю: «Откуда Вы это взяли?» – «Валерьян Николаевич, Вы нам читали». Отвечаю: «Если я Вам это читал, то меня нужно выгнать из университета. Потому что неправильные методы расчета резко снижают как долговечность, так и эффективность работы оборудования». Выясняется, что он нашел данные в Интернете.
Как Вы оцениваете перспективы современной химической промышленности в России?
Сейчас, к сожалению, нет Министерства химической промышленности, как было во времена СССР. В ходе приватизации очень многие крупные химические предприятия за бесценок перешли в частные руки. В СССР было девять НИИ, занимавшихся вопросами оборудования для химической промышленности. Потому что было стратегическое понимание того, каким должно быть развитие.
С точки зрения запаса прочности советское оборудование для химпрома имело самый высокий в мире запас прочности: 2,6 (у американцев и японцев 1,85; только к 2005 году стал 2,1; но все равно не 2,6). Некоторые агрегаты нашей химической промышленности работают при трех тысячах атмосфер. Для сравнения: орудия, когда стреляют на дальность восемь километров, имеют в сам момент выстрела давление 1600 атмосфер, а наше оборудование работает при трех тысячах.
Вы сотрудничаете с Институтом химии растворов РАН?
Когда я был членом диссертационного совета в Московском институте химического машиностроения, познакомился с членом-корреспондентом РАН Алексеем Митрофановичем Кутеповым. И когда умер директор Института химии неводных растворов Геннадий Алексеевич Крестов, уговорили Алексея Митрофановича переехать в Иваново и стать директором этого Института. Мы с ним много об этом говорили. У нас было много совместных проектов с А. М. Кутеповым, результатом нашего сотрудничества стали две премии по науке и технике Правительства Российской Федерации – в 1996 и в 2000 годах. Я около 15 лет, заведуя кафедрой в ИГХТУ, по совместительству заведовал лабораторией процессов и аппаратов в ИХР.
У Вас серьезное и международное научное сотрудничество…
В 1990 году к нам приехал из Польши профессор Михаил Дилонг, который заведовал аналогичной кафедрой в Краковской политехнике. Мы заключили договор о сотрудничестве. Договорились о ежегодном обмене студентов на практику. 12-15 человек от нас приезжали к ним, 12-15 человек от них приезжали к нам. Выполнялись дипломные работы на базе иностранного вуза. Наши студенты готовили их там, а защищали в ИХТИ, краковские студенты готовили их у нас, а защищали в Краковской политехнике.
Потом мы познакомились с Янушем Кравчиком, который готовил докторскую, связанную с проблемами экологии. Меня назначили его научным консультантом. Мы наметили план работы, появились совместные публикации. Решение было принято о защите его докторской диссертации в России, в то время это в Польше считалось выше, чем их хабилитация. Защита состоялась в Московском институте химического машиностроения. А через восемь месяцев он прошел хабилитацию в Польше. Он долгое время (более 30 лет) был мотором контактов ИГХТУ с Краковской политехникой, в том числе и проведения на высоком научном и техническом уровне совместных международных конференций, которые явились другим направлением нашего сотрудничества с Краковской политехникой.
Были совместные патенты на научные изобретения.
Международные научные конференции проводились по тематике развития теории конструктивного оформления энерго- и ресурсосберегающих процессов. Это требовало поиска финансирования, но конференции в течение примерно 30 лет проводились регулярно. Проводили их один раз в два года в Польше, один раз в два года – у нас. С их стороны организатором была кафедра промышленного оборудования Краковского политехнического университета, заведующим которой стал Януш Кравчик.
Это дало мощный толчок развитию научных направлений и в России, и в Польше: ученые, принадлежащие к разным научным школам, разным культурам, в ходе развития сотрудничества смогли по-новому увидеть многие вопросы. После проведения конференций выпускались сборники их материалов. А в последние годы публикация докладов стала не в итоговых сборниках, а в ведущих научных журналах Российской Федерации и Польши. Первая из конференций прошла в Плесе в 1993 году. Ее председателем согласился быть академик РАН Алексей Митрофанович Кутепов. В конференциях участвовали много ученых из Германии, потому что у Краковской политехники были тесные контакты с Западноберлинским университетом. Через это мы познакомились с немецкими учеными, началось наше научное сотрудничество и с ними. Было взаимодействие и с другими европейскими научными центрами, например, с Пражской политехникой (кафедра промышленного оборудования).
Меня избрали почетным профессором Краковского политехнического университета, потом почетным профессором был избран Валентин Аркадьевич Шарнин, а Алексей Митрофанович Кутепов и Оскар Иосифович Койфман стали докторами Honoris causa Краковской политехники. С внешней стороны у них вручения почетных дипломов обставлены очень красиво и торжественно.
Несмотря на то, что сейчас польское правительство занимает резко отрицательную позицию по отношению к России, ученые, с которыми мы сотрудничали, имеют свою позицию, не теряют дружеских связей с учеными из нашей страны. Сам я последний раз был в Кракове в 2020 году: в течение двух недель прочитал курс лекций.
Кого в ИГХТУ Вы выделили бы как знаковых людей?
Мне всегда очень нравилась работа Оскара Иосифовича Койфмана. Будучи ректором, он умел моментально решить любую проблему. Никто не умел так же быстро увидеть главное, что можно решить, что пока нет, а что не нужно решать. Хорошим ректором был и Валентин Аркадьевич Шарнин. Большим достижением Геннадия Алексеевича Крестова было открытие Института химии неводных растворов. Академические институты не открывали в таких городах, как Иваново, а у нас открыли. В этом ему очень много помог Алексей Митрофанович Кутепов. Он же после смерти Г. А. Крестова очень много сделал для того, чтобы этот Институт у нас сохранился. И сейчас ИХР продолжает работу.
Очень много серьезных ученых связаны с Ивановским Химтехом – люди разных поколений, разного опыта, все они неразрывно связаны с нашим вузом и его историей, которая и сейчас продолжается.
Беседовал А. А. Федотов