Название книги содержит понятие «Этот мир». Полагая необходимым дать определение сущности данного понятия, рассмотрим Нашу Вселенную (НВ). Без комплексов и фанатизма, как получится. Уровень доступности изложения: «Для свободных умов», по шкале Ф. Ницше.
«Что там, за ветхой занавеской тьмы? —
В гаданиях запутались умы.
Когда же с треском рухнет занавеска,
Увидим все, как ошибались мы».
Омар Хайям
Выделенный курсивом текст вовсе не обязателен для понимания, скорее — предназначен для обсуждения.
Мировая наука обоснованно подозревает существование в каждой точке Нашей Вселенной «Темной энергии», которая и образует Пространство. Она не вполне материальна в сопоставлении с материей современности, поэтому не вступает с ней во взаимодействие. Хотя и влияет на гравитационное поле, обнаруживая себя. Следующая категория «Темная материя».
Под современными до дерзости наукообразными терминами легко угадываются: Хаос- до сотворения Мира; аналогичный вездесущий Брахма; мусульманский непознаваемый Абсолют; последующий дуализм сотворителей мира у огнепоклонников: Ахура-Мазда (создал небо, звёзды, Солнце и Луну) и Ангра-Майя (создатель всяких гадостей). Без представления о главных религиях невозможно понять индийцев, а современная терминология подчеркивает общее в столь разных верованиях. Знакомство с модными Темной Энергией и Темной Материей можно продолжить в Приложении к этой книге.
Там же найдёте описание влияния мысли на ход истории: не принимайте на веру, разбирайтесь в деталях, от причин к последствиям и результатам. Появится понимание отчего и как мысль повлияла на событие — используйте это знание, Хотя бы для анализа, происходящего и профилактики зарождения негативных тенденций собственного развития. Советуют же знающие люди: Не каркай! Не буди лихо! И это очень серьезно.
А теперь мои проблемы будут иметь проблемы со мной!
Прелюдия сыграна, начинается действие…
начало
Стол впечатлял обилием закусок. Там было все: сайра в масле, судак в собственном соку, бычки в томате, две баночки настоящих шпрот. Все банки были открыты умелыми руками и подложенная в качестве скатерти газета сохраняла свежесть печатного слова. Нарезка из сухой колбасы расположилась на отдельном листке школьной тетрадки, горкой красовались разноцветные московские карамельки. Печенье не покидало пачку, но она была приглашающе надорвана. Сыроватый на вид серый хлеб, аккуратно нарезанный в столовой комбината, оттаивал в тарелке. Очевидно, везли по морозу в холодном трамвае. Еще на столе образовали треугольник три блюдца, экипированных алюминиевыми вилками. И три стакана.
Продолжением столешницы казался подоконник. Натуральное дерево. Окрашенный титановыми белилами, он безусловно гармонировал со скатертью из газеты. Подчеркивали их единство две пол литровых бутылки водки, охлаждавшиеся у заиндевевших стекол.
В маленьком гостиничном номере для командированных эта роскошь бросалась в глаза, подчеркивала убогость двух кроватей вместе с приданными тумбочками. На левой от входной двери койке сидел Ашот, сухощавый красавец лет тридцати, кандидат технических наук. Он так и представился, войдя в номер накануне вечером: Ашот, из Москвы, «КТН»… Вошедший вслед за ним комендант гостиницы добавил:
— Это наш частый гость. Ненадолго здесь, его номер скоро освободят.
К этому времени молодой специалист Дмитрий почти засыпал и желания поддержать разговор не выразил, буркнул — Привет, натянул одеяло на голову. Усталость победила общительность нокаутом.