Он сидел на мостовой, убитый горем, прижимая к своей груди окровавленное мертвое тело своей единственной дочери. Пять минут назад, машина с сумасшедшей скоростью сбила четырехлетнего ребенка и скрылась с место происшествия. Отец остался один со своим горем. Мать дочери умерла два года назад от онкологии и завещала ему беречь их единственную дочь, которая служила ему напоминаем жены и тех теплых и нежных чувств, которые он испытывал к ней. А теперь все пошло прахом, все на свете потеряло для него смысл. «Зачем теперь мне жить?» - промелькнуло у него в голове. Отец еще крепче обнял бездыханное тело, от которого повеяло холодом. В безутешном рыдании он повторял и повторял: «За что мне это, Господи? Зачем Ты забрал ее у меня! Она единственное, что осталось у меня!». Перед глазами вставали мгновения счастья, когда он принял на руки свою маленькую дочку, которая своим младенческим криком радовала его отцовское сердце больше всего на свете. Он так мечтал о ней, всю свою жизнь он ждал этого прекрасного радостного момента, когда на его собственных руках заплачет этот маленький комочек счастья. Слезы безмерной радости тогда лились из его глаз ручьем, слезы безмерной благодарности Богу за это чудо, слезы радости, которые не в силах было сдержать. Она была его нечаянной радостью, подарком небес, а после смерти жены его единственной отрадой в жизни. А теперь? Теперь он обнимает бездыханное маленькое тельце, которое еще десять минут назад называло его «папой». «Боже мой! – вырвалось из его страдающего, переполненной болью, сердца, — это я! Это я во всем виноват! За грехи ты меня наказал, за грехи мои Ты отнял у меня ее!». «Боже мой! Ты всегда справедлив, Ты всегда праведно наказываешь и милуешь. Прости, прости меня, грешного!». Слезы отчаяния превратились в глубокий покаянный плач. Он обливал своими слезами всю мостовую. Безутешно и навзрыд он приносил Богу свое искреннее покаяние, вспоминая каждый свой неправедный поступок, орошая его обильными слезами и безмерным сердечным рыданием. «Господи, Боже мой! – повторял он без конца, - нет мне никакого прощенья. По грехам моим все это я принимаю». Слезы падали на маленькое тельце дочери, которое он крепко прижимая к себе. Бесконечные рыдания и стенания достигли своего апогея. Казалось, еще одна минута и сердце разорвется на части, не выдержав этих слез и сокрушения.
Внезапно кто-то дотронулся рукой до его плеча. Рука была необыкновенно мягкая и теплая. Отец оглянулся, и меленькое бездыханное тельце мгновенно опустилось на холодную мостовую. Сквозь пелену своих слез, затмивших его глаза, он увидел Христа. Лик его был неописуемый. Он источал такую безмерную любовь и радость, что отец не мог от него оторваться. Необыкновенный свет и умиротворение охватило все его существо с головы до ног. Господь стоял над ним, слегка склонившись. Лицо Его ослепительно сияло от доброй улыбки. «Не плач!» - пронеслись в душе отца слова, от которых наступила необычайная тишина. В это минуту он ни о чем уже мог думать, он мог только созерцать своего Господа.
Господь с любовью коснулся рукой бездыханного тела девочки, и она открыла глаза. Увидев отца, она с улыбкой произнесла: «папа» и слезы радости, слезы безмерной благодарности хлынули из отцовских глаз с новой силой. «Боже, благодарю тебя! Благодарю Тебя, Боже!» - стучало его истерзанное рыданиями сердце. «Ты благ, Ты милостив! Ты любишь меня». Он оглянулся, чтобы увидеть Того, Кто воскресил его любимую дочь, но никого не оказалось.
Они были вдвоем в этот вечер, отец и его любимая и единственная дочь, которую он обнимал в своих нежных объятиях и бесконечно повторял: «Благодарю Тебя, Боже! Благодарю Тебя, Боже!».
Евгений Фильцын, (с)
