Разговоры про конец света начались еще в прошлый четверг после обеда. Колька Рыжий сказал, что чует что-то неладное, но кто его будет слушать – пацан еще.
В пятницу утром на перекличке не досчитались десятерых. Главный два раза пытался пересчитать присутствующих и все с тем же результатом. Один-два погибших в ночи считалось обычным делом, трое-четверо пропадали в совсем тяжелые времена, но сразу десять – такого еще не было ни разу.
По толпе медленно пополз страх. Некоторые стояли, не отрывая взгляда от земли, понимая, что стоит им встретиться с кем-то глазами, в их душах возродиться первобытный ужас. Тот ужас, которые многие поколения их предшественников по каплям выдавливали из памяти.
Старик смотрел на сородичей из укрытия. Брошенный всеми, забытый, бесполезный для общества. Он мог бы помочь, предупредить, но сил, да, собственно говоря, и желания выйти уже не было.
Он понимал, что его не будут слушать. Что спасти всех можно было бы только массовым переселением в другой мир, но на это уже совсем не было ни времени, ни ресурсов. Старик смотрел из укрытия и ждал.
Он думал о смерти. Когда он был совсем молодым, он влюбился. Влюбился впервые в жизни и навсегда. Она была певицей, совершенно из другого мира. Ее народ был свободен. Он хотел уйти с ними, но ему быстро все объяснили.
Старый таракан умирал…
Он прожил долгую жизнь, и прекрасно понимал язык людей. На кухне, где они жили, планировалась Травля. Он знал, что это будет не просто чирканье по углам мелком Машенька, от которого уже несколько поколений был поголовный иммунитет. И которая давно уже использовалась как легкое успокоительное для молодежи.
В этот раз планировалось масштабное уничтожение их населения на родной кухне, а также на смежных, соседских территориях.
Притаившись в тени кадки с фикусом, он наблюдал за своими сородичами: они стали многочисленны и беспечны, перестали соблюдать элементарные меры выживания, многие открыто выходили на поиски добычи в дневное время. Это не могло хорошо кончиться.
Смерть уже отчетливо ощущалась на кончиках усиков, задние лапки похолодели и не сгибались. Старик прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Всю жизнь, ползая по грязному полу, скрываясь в тени, он мечтал... Мечтал, что однажды наступит день, когда он осмелится выйти на солнце. И тогда, быть может, он увидит Ее.
Старик затряс головой, отгоняя воспоминания. Он вдруг отчетливо понял, что этот день наступил и встреча с мечтой неизбежна. Сил было мало, но экономить их уже не было смысла. Подоконник, залитый лучами июньского солнца, был огромен. В открытое окно проникали запахи лета и песня цикады. Ее песня.
- Лен, смотри, таракан!
- Гадость какая. А почему он не бежит?
- Фу. Смахни его в окно!
Полет, солнце, ветер и песня любимой — это были последние и лучшие мгновения его жизни.
Подписывайтесь на мой канал Исторический микс