Невостребованное письмо - 3
Письмо от незнакомой Веры не давало покоя Юрию Григорьевичу. Разгадка не найдена. И ответить человеку всё же надо. А то так и будет слать свои "до востребования"! А ему беспокойство. Лишний раз общаться с почтовыми "деушками" совсем не хочется. Да еще намеки их терпеть!
А на что намекали? Постой-ка! Может, тут, как говорится, собака зарыта? Намекали, что тайная переписка у его жены была! Следовательно, не разовое письмецо-то! Были, значит, другие. Неизвестно, сколько времени получала Эммочка эти письма....
Юрий Григорьевич вновь взял конверт. Рассмотрел даты штемпелей, перечел обратный адрес. Ни-че-го, что вело бы его к разгадке. Почему покойная жена таила от него эту переписку? Что в ней такого особенного, о чем не следовало знать законному супругу?
Вдовец достал из конверта стандартный лист почтовой бумаги. Для начала понюхал его. Запах отдаленно напоминал цветочный. Только женщины могут тратиться на специальную бумагу для писем! Чтоб надушена была да еще с картинкой! На картинке вид со стороны Волги на самарскую пристань. Фирменную, значит, бумагу брала барышня. Барышня Вера.
Пенсионер продолжил свое исследование дальше. Даже лупу взял в дополнение к надетым на нос очкам. Шерлоком Холмсом себя почувствовал!
Почерк ровный, буковки кругленькие. Видно, что старательно их выводили. Ему и сразу-то показалось, что почерк похож на детский. Во всяком случае, лет этой Вере явно немного.
Интересно, письма "до востребования" по паспорту принимают? Или так, не спрашивая документов? Надо бы на почте справиться. Только не у этих, заплывших ленью. В другое отделение зайти.
Вооружившись лупой, Юрий Григорьевич стал внимательно, в который уж раз, перечитывать письмо. Будто что между строк надеялся разглядеть!
Так вот же! Черным по белому. Вернее, фиолетовым по светло-бежевому тону бумаги:
"Вы удивительный человек! Вы помогли моему папе справиться с жизненными обстоятельствами в трудный период. Именно благодаря вам он стал замечательным, самым лучшим в мире, отцом!"
Юрий Григорьевич довольно крякнул: да, он прекрасный отец! Но у него нет и никогда не было дочери Веры! Пенсионер вернулся к строчкам выше:
"Эмма Ивановна, очень признательна вам, что все эти годы вы были вместе с папой, поддерживали его, как могли. Благодаря вам он знал о своем отце, жил его интересами".
Отец Юрия Григорьевича давно умер. И, честно говоря, отношения между ним и взрослым сыном были довольно натянутые. Во-всяком случае, он, Юрий Григорьевич, никогда не стремился жить интересами своего вредноватого старика. Еще чего не хватало!
Значит, речь в письме не о нем? О каком-то другом Юрии? Которого Эмма поддерживала? Кто же это? Неужели у покойной жены был тайный внебрачный сын?! Вот так Эмма!
И теперь та сторона, узнав о ее смерти, будет претендовать на наследство? Судиться из-за квартиры! Подкузьмила ты меня, Эммочка, подкузьмила!
Изумленный открытием, Юрий Григорьевич взглянул на часы и налил себе минералки. Сердце взволнованно колотилось. Режим прежде всего! Пенсионер стал медленно пить маленькими глотками целебную воду. Поперхнулся. Едва не подавился - вода не в то горло попала. Он вспомнил! Вспомнил!!!
Родила одна от него на заре туманной юности. Самовольно, без спросу. Он ей ничего не обещал и ребенка, естественно, не признал. Чего бы ради! Лимитчица была. Помыкалась без яслей, да и убралась во свояси. На периферию вернулась, малую родину, так сказать. Где-то на большой реке жила, кажется. Так, может, на Волге? Да кто ее знает! Не вникал он, откуда она родом.
А потом, когда он женился и у них с Эммочкой было уже двое детей, паренек к ним однажды заявился. Без звонка, как говорится, без грамоты. Просто в дверь позвонил. Это ж надо, наглость какая! Его спросил, Юрия Григорьевича. Эмма ему открывала. Но в квартиру не впустила. Он жену воспитал на этот счет должным образом. Мужа позвала.
Юрий Григорьевич этого сына лейтенанта Шмидта едва с лестницы не спустил. Даже слушать до конца не стал, что этот аферист лепечет. Бред какой! "Здравствуй, отец!". Тамбовский волк тебе отец! И дорогу сюда забудь! Убирайся, пока милицию не вызвал!
Сам расстроился, сил нет. Эмма вызвалась в аптеку сбегать. Но он бочкового попросил принести. Она схватила банку и ушла. И что-то долго ее назад не было. Дети раскапризничались... Он разозлился. За смертью только посылать!
Вернулась. Сказала, очередь большая. Но принесла. И рыбу еще, помнится...
Юрий Григорьевич обмяк на стуле. Вспоминал, уже держась за сердце. Но надо вспомнить. Надо!
Да, чухонь вяленую жена принесла! Жирная такая рыбка, духовитая. Эмма сказала, на углу с рук купила. Рыбка в две газеты завернута... Он их еще почитал немного. Там , где жиром не пропитались... "Самарский рабочий" - вот как та газета называлась! Точно! Стало быть... ... Стало быть…
Юрий Григорьевич дрогнувшими руками взял письмо. Строчки прыгали перед глазами:
«Мне очень его не хватает. Позвольте мне тоже изредка писать вам. Папа сказал, что в трудный период я могу к вам обратиться. И вот я пишу. Мне нужно от вас только одно - ваш ответ на письмо. Буду ждать его с нетерпением! С уважением, Вера. Вера Юрьевна".
Стало быть, у него еще один сын есть? Был... Юрий. Тезка. И он… умер?
Умер! Как Эмма. Ушел навсегда. А Вера, Вера Юрьевна – дочь этого незнакомого умершего сына. Следовательно, внучка его. Старшая. Самая старшая. Дела…
Юрий Григорьевич прислушался к сердцебиению. Тянет мотор! Прием пищи, однако, несколько просрочен. Непорядок!
Пенсионер достал из холодильника кастрюльку, поставил разогревать на газ. А чего она хочет, эта Вера? Может, тоже на квартиру нацелилась? Так у него свои, родные дети-внуки имеются.
А она какая? А сын Юрий какой? Был… Если его кровь в них течет... Родные или неродные?
Мысли Юрия Григорьевича путались. Зачем только взял этот злополучный конверт! Пусть бы назад отправили. Жил же себе преспокойно...
Не может такого быть, чтобы других писем не осталось! От Юрия. О чем они с Эммой могли писать друг другу столько лет?!
Не такой человек Эммочка, чтобы всё уничтожить. Небось, лелеяла мечту помирить отца с сыном! Да она и удочки время от времени забрасывала! Как же он не понимал?! Злился, обрывал жену сразу. А оно вот как всё повернулось... Пролезла правда на поверхность. Пролезла…
И Юрий Григорьевич принялся искать письма.