Когда-то давно почти полтораста лет назад, когда и прабабушки твоей не было еще на свете, - жила себе в Англии девочка по имени Алиса Лиддел.
У Алисы были папа, мама, две сестрички и кошка Дина. А еще у нее была гувернантка, которая жила у них в доме специально, чтобы обучать сестричек Лиддел хорошим манерам. Ведь не так-то оно легко - даже если ты уже овладела всеми четырьмя арифметическими действиями и умеешь делать при знакомстве книксен, и знаешь что за столом никогда не стоит брать первый кусок себе (даже когда на сладкое подают сливовый пудинг!), знаешь что никогда не стоит перебивать взрослых, всегда молчать и ждать пока они сами заговорят с тобой. Знаешь как разговаривать на правильном и нужном языке, совсем-совсем без слов-паразитов (ты ведь знаешь, как трудно от них избавиться, всех этих «вот» и «короче»)... На каждый твой неверный шаг существует некое неписаное правило: нарушишь - останешься не только без десерта, но и без обеда вообще!
Да, жизнь в тогдашней Англии отнюдь не была проста - ни для детей, ни для взрослых. Страной тогда правила королева Виктория, и правила так долго, дольше любого из британских королей: аж шестьдесят четыре года, с 1837-го по 1901-й! Впоследствии получила в истории название "викторианской". Сама королева была невозмутимой и весьма суровой личностью, и, наверное, ни разу за все те шестьдесят четыре года не засмеялась вслух. Когда в ее присутствии кто-нибудь из придворных имел неосторожность пошутить, королева только оглядывалась в ответ ледяным взглядом и отвечала: «Нам не смешно!»
Вот в таких невеселые и церемониальные время пришлось жить Алисе Лиддел!
Хоть Алиса и была девочкой бесспорно учтивой, и хорошо училась в школе, послушно заучивала наизусть десятки невероятно скучных, поучительных стихов из школьной литературы, однако она не очень любила долго сидеть на одном месте, ко всему на свете ей было интересно, и ненасытна ее любознательность, что то и дело брала верх над добрым воспитанием.
И вот тут настало время рассказать о самом главном. У Алисы Лиддел был любимый и верный друг - Чарли. То есть на самом деле его звали Чарльз Лутвидж Доджсон, он немного заикался, произносил свою фамилию как «до-до-доджсон», поэтому сестрички Лиддел прозвали его — Додо (так зовется один вымерший вид крупных, смешных и неуклюжих птиц). Но Чарли ничуть на такое прозвище не обижался, потому что, сам будучи изрядным затейником, охотно перекручивал на разные лады не только собственное имя, но и все названия, песенки и стишки, которые лишь попадали ему на слух — особенно же длиннющие поэмища из Алисиной книжки.
Сестрички Лиддел ложились со смеху, когда милый, очень-очень любимый Чарли-Додо начинал забавлять их своими стихотворными дразнилками! Неутомимый на прекомичные выдумки, во всех играх он был Алисе и ее сестрам самым первым товарищем — он приходил в гости как друг их папы. Чарли был не просто себе Додо, а профессор университета Англии — Оксфордского, и преподавал математику и логику в том самом колледже Христовой Церкви, где Алисин папа был ректором. Более того профессор Доджсон имел священнический сан! И такой почтенный мужчина, подтыкав длинную черную рясу, часами бегает по лужайке и хохотал с ребятишками!
Взрослые по большей части таки считали профессора чудаком, хоть он и написал для них уйму премудрых книг по математике и логике. Если сложить все те книги вместе, то за всю профессорскую жизнь наберется около двухсот томов, аж пять полок — целая тебе библиотека! На отдельной полке будут стоять несколько, не содержащих ни формул, ни чертежей, и подписанные не настоящим профессорским именем, а псевдонимом - Льюис Кэрол. А уж среди тех самых главными будут эти две повести об Алисе, сведенные вместе под одной обложкой.
Все началось с того, что однажды жарким летним днем Мистер Чарли выбрался с Алисой и ее сестрами на прогулку на лодке по реке. Тот день — 4 июля 1862 года навсегда вошел в историю мировой литературы. Потому что там, на воде, сидя за веслами, Чарли-Додо рассказал Алисе самую причудливую сказку, какую ей когда-либо случалось слышать. Так родился великий английский писатель Льюис Кэррол.
В сказке говорилось о ней самой, Алисе: о том, как она раз погналась за Белым кроликом и оказалась в подземной стране, совершенно неподобной той, в которой жила с папой и мамой, со всеми своими школьными учебниками, предписаниями и правилами хорошего тона. В той странной стране все привычные земные правила, что не шаг, летели кувырком: птицы и насекомые, рыбы и зверьки, и совершенно фантастические торопыги, и, конечно же, король с королевой (без королей ибо никакая страна невозможна, даже если она Страна Чудес) — все наперебой несли невесть что и совершали глупость за глупостью, будто нарочно заползали передразнивать всё, чему Алису до тех пор была научена. Даже в крокет там играли целиком неправильно - а вели себя все без исключения так, будто отродясь и не слышали о хороших манерах! Какие бы то безумные приключения ни выпадали Алисе, она ни разу не испугалась, и ни на минутку не покинуло ее любопытство: а что же будет дальше? А всякий же знает: пока тебе интересно игра - она продолжается! Даже если это игра длиною в жизнь...
Чарли-Додо также это знал - и был он старше аж на двадцать лет Алисы, но играться за те двадцать лет не разучился, так случается с большинством взрослых. Неудивительно, что они так сдружились - профессор математики и маленькая девочка.
Их игра в сказку продолжилась и тогда, когда Алиса немножко подросла и больше всего в мире ей захотелось поскорее перейти из положения маленькой девочки, которую поучают все, кому вздумается, в ранг взрослой дамы, перед которой, наоборот, все уважительно умолкают. На языке шахмат, в них так часто играли Чарльз и Алиса, это зовется — перейти с пешек в королевы. И Кэрол вволил это Алисино желание, этим разом перенеся ее приключения в мир за зеркалом, где и разыгрывается эта шахматная партия. А среди фигур, сопроводящих девочку на пути от второй до восьмой линейки, изобразил и себя — в подобии Белого Рыцаря (так эта фигура зовется по-английски, а по-нашему это лошадь). Это он, верхом на белом коньке без умолку тараторит Алисе о своих чудацких изобретениях, а на прощание просит ее оглянуться и помахать ему рукой... девочка становится взрослой. Игре конец - и детской дружбе тоже.
Спустя много-много лет, когда Чарльза Доджсона уже не будет на свете, а Алиса Лиддел станет старушкой, она вспомнит эту просьбу своего белого рыцаря и напишет о нем распрекрасную книжку воспоминаний: будто действительно оглянется и помашет ему рукой, прежде чем перешагнуть за последнюю линейку своей жизни.
Сказка эта, как все у Кэррола, «с секретом». Как известно, в зеркальном изображении все оборачивается к нам наоборот. Если встать перед зеркалом держа цветок в правой руке, то зеркальное отражение покажет что цветок находится в левой руке. Когда господин Доджсон показал ей этот фокус, Алиса спросила у него:
- А если бы я стояла по ту сторону зеркала, то я бы держала цветок в правой, правда же?
Чарльз Доджсон засмеялся и сказал, что это лучший ответ из всех возможных. В самом деле - потому что, главное, так никем и не выяснен вопрос, по какую, собственно говоря, сторону зеркала мы находимся? Какая из двух девочек является относительно второй? Может же, зазеркальные люди считают своими отражениями нас, так же, как мы — их? Или, как об этом сказано в сказке, — кто кому снится?..
Повсюду у Льюиса Кэррола мир детей и мир взрослых противостоят друг другу. Наверняка известно лишь то, что детей Чарльз Доджсон любил значительно больше, чем взрослых. И не потому ли миллионы детей по всему миру вот уже сто пятьдесят лет так любят слушать те причудливые истории, которыми он когда-то забавлял свою маленькую приятельницу.
***
P.S.
Прим. 2012 года: ныне, прочитав биографию А. А. Милна (Ann Thwaite. A. A. Milne. His Life. London: Faber&Faber, 1990), склоняюсь к мысли, что это было все-таки легкомыслие: Милн-старший сам честно жил в «стране вечного детства», где «умеют играть», и, будучи джентльменом старой складки, просто не мог себе представить, какие ловушки наставлял на сына такой преждевременной публичностью в мире массовых технологий. Это уже другая история.
О нёй можно узнать здесь: Ну даже если мне будет сто лет!