...что требует цензор от своей жертвы: чтобы она конституировалась как вещь и передала свою свободу как вотчину, чтобы он, наконец, вновь вернул ее ему как сюзерен своему вассалу.
Жан - Поль Сартр
Для начала неплохо определить, что такое колониализм в классическом понимании. Официально колониализм имеет ряд устоявшихся определений:
Колониализм это: система господства группы развитых государств и стран (метрополий) над остальным миром в XVI—XX веках.
Колониализм это: подчинение и эксплуатация государством или группой государств, с помощью методов военного, политического и экономического принуждения народов, стран и территорий, как правило, экономически менее развитых и имеющих инонациональное население. Термин «К.» используется для характеристики системы господства развитых стран Европы с кон. 15 века и США с 19 века. над обширными областями Азии, Африки, Лат. Америки, Австралии и Океании до нач. 1960-х гг., а также Японии в 1-й пол. 20 века над рядом районов Восточной. Азии и Океании.
Колониализм это: политика колониального угнетения.
Колониализм это о том, что колонизаторы всегда получают то, что хотят, но не всегда получают это по заслугам.
Колониализм это плохо. Как любое другое угнетение человека человеком. Так почему же неоколониализм сегодня имеет место быть? Ему что не достаточно нашего всеобщего осуждения самого по себе? Не очень спешите отвечать. Это был риторический вопрос.
Не помню, кто сказал, что войны выигрывают аскетичные народы способные спать на земле, за точность моего воспроизведения этой цитаты не поручусь, но сам принцип, когда аскеты превосходят более избалованного комфортом противника в бою, кажется вполне разумным. В истории такое было не раз когда условные «дикари» брали очень цивилизованные неприступные крепости.
Но вот колониализм в принципе и неоколониализм с частности меняют этот подход и дикари уничтожая целые цивилизации сами тем самым становятся формально цивилизованными грабительским способом.
Как так? А вот так. Если, например, чисто абстрактных хитрых торгашей поместить на безопасное расстояние, например за условную большую солёную лужу, исключив гарантированное их уничтожение, и дать им возможность развить разные полезные технические плюшки, то можно наблюдать, как островитяне получат стратегическое преимущество. Для торгашей же, ставшим там элитой, аскеза может лишаться всякого практического смысла. Если у людей на этом условном острове будет возможность себя прокормить. Ах если бы только не все эти если.
Всё как у зверей. И вот тут, как водится в джунглях, обезьяна например, сидящая на высоком дереве, будет с бананом в руках и с нескрываемым интересом наблюдать, как тигры калечат друг друга. И всё это непонятное взаимное нарушение здоровья случится на глазах всего населения джунглей ради очень абстрактных для неё, этой самой обезьяны, вещей. «Не ну а чё такова то?» Обезьяна то в безопасности и она в этих разборках, кто царь зверей, а кто не царь зверей часто действительно не при чём, и подстрекать тигров в случае чего, взвесив все за и против, обезьяне тоже чисто технически можно. Это её стратегическое преимущество так сказать, а вот до выгоды в свою обезьянью пользу от такого подстрекательства, ещё нужно додуматься, что надо сказать дано не каждому, но вот как повод для гордости, всё равно сомнительный.
Человек он обезьяна только от части, не полностью, то есть. Он конечно животное, хоть и социальное, но чисто внешне он вполне себе лысый и походка у него совсем другая, прямоходящая. В пищевой цепи, где он мог быть съеден другими большими или очень маленькими, а иногда даже очень на него похожими организмами существует определённый баланс. Этот самый баланс при его нарушении любому заселённому доминирующим видом животных острову, рано или поздно грозит перенаселением и голодом. Человек тоже, как официально известно, вид доминирующий, и ничто животное и доминантное ему не чуждо. При отсутствии борьбы межвидовой, рано или поздно формируются условия, при которых обостряется борьба внутривидовая.
Это примерно то, что случилось в Европе на рубеже средних веков и нового времени. Незадолго до великих географических открытий.
И тут вдруг как давай европейцы причинять добро и наносить пользу незатейливым туземцам, что только успевали архаичные ребята свои доброприёмники и пользоуловители наполнять и складировать. Надо сказать, что будучи существами благодарными и любопытными, и заметив, что при свете золота, глазки их европейских "благодетелей" светились особенным образом, они европейцам подкидывали золотишка в достатке. Всё это поначалу по добру, да по здорову, без принуждения и по взаимному согласию. Бремя белого человека, оно такое тяжёлое бремя. Но это только если верить официальным историкам того далёкого времени.
Даже сегодня на западе повсеместно романтизируют достижения и утрируют причинённое зло. А зла было очень много, не всякий угнетаемый народ это смог пережить.
Так и что же сегодня принципиально изменилось с тех давних пор? Принципиально изменилось мало. Пропал разве что интерес присоединять заморские территории к себе, оказалось, например, что бы кого-то эффективнее грабить это совсем не к чему, это ненужная ответственность.
А если по науке, то неоколониализм это современная система неэквивалентного обмена между государствами.
То есть тот самый обмен бус на золото, но без излишней формализации и с часто сопровождающим этот процесс превосходством белого человека, который додумался как «благородным бандитским» способом обобрать любого не принадлежащего его банде. Всего то и делов.
(@) ММШ