Тут мы попрощались, так как меня могут опознать, чего бы не хотелось, а Ена подставлять я не желал. Сам Ен, направился в казармы. Он уже решил идти в пулемётчики, опыт применения у него действительно имелся и не думаю, что в армии откажутся от опытного специалиста. А я, проводив его взглядом, покинул ресторацию, простенькое такое заведение, направился в сторону железнодорожного вокзала. Нужно узнать, когда будет ближайший поезд на Порт-Артур. Напрямую поезда не ходили, тут нужно было отправляться до Хабрина по Транссибирской магистрали и пересесть на поезд, идущий по Южно-Маньчжурской железной дороге до Порт-Артура.
Сказано, сделано, билет я покупать не стал, да даже к вокзалу подходить не подумал, не говоря уж про кассу. Наверняка там есть, кому приглядывать за охочими покинуть город. Но пока гулял, узнал от местных, что поезд уходит поздно ночью, почти в полночь. Дождавшись, едва не замёрзнув, я разогрелся, когда догонял один из вагонов выходившего из города поезда и, заскочив на подножку, открыл запертую на замок дверь и прошёл внутрь. Почти все сидячие места были заняты, но мне удалось найти свободное. Сам вагон напоминал те, что в электричках, никакие не купе, открыт глазам от начала до конца с рядами сидений. Спрятав всё ценное в сапоги, убрав оружие за пояс сзади, я привалился к одному из пассажиров и заснул. Брать особо у меня нечего, всё ценное забрали, когда обыскивали. Наручные часы и перстень из прошлой жизни я не носил, они остались в банковской ячейке банка в Париже.
Как мы не телепали, но на второй день к обеду всё же добрались до Хабрина. Одну ошибку я совершил, когда готовился покинуть Владивосток, не запасся продовольствием. Ладно добрые люди поделились со мной, подкормили. Потом когда останавливались на очередной станции залить воду и пополнить запасы дров в тендере паровоза, исправил эту ошибку, прикупил то что нужно, заодно и в туалет сбегав. На подходе, по оживлению пассажиров, что уже тут ездили, узнал, что скоро будет нужный город, я якобы отошёл на площадку, и там открыв дверь, замок простой, хоть пальцем открыть можно, встал на подножку и, оттолкнувшись, кубарем полетел под откос, поднимая облака снега, гася скорость. Когда поезд прошёл, вроде на меня не обратили внимания, хотя нет, на задней площадке в шинели мёрз часовой, он мне кулаком погрозил, я отряхнулся и направился в сторону города, решив пробежаться, а заодно и погреться. Чуть в стороне была дорога, так что, хрустя снегом, я вышел на неё и побежал дальше. Куртка у меня очень тёплая был, спасала, да и шапка тоже, но брюки тоненькие, это чувствовалось, да и сапоги летние, с тонкими материями портянок. Вот и пришлось побегать. Минус пятнадцать было, не меньше. Мороз так и пощипывал щёки, ветер ещё тут был, он-то и выдувал тепло из-под куртки. Реально чуть не замёрз.
Добравшись до окраинных домов, вид их был непривычным, я стал углубляться в сторону центра. По пути мне попался небольшой магазин, торгующий всякой всячиной, включая одежду. Можно сказать лавка разнообразного колониального товара. Там я приобрёл заспинный мешок, достаточно крепкий, хорошие утеплённые брюки, сразу их надел, тёплые портянки, полуботинки на толстой подошве, тоже их надел, пару тёплых рубах и свитер крупной вязки с высоким воротником. Последними взял вязанные перчатки. Переодевшись, перешёл к другим вещам. Купил глубокую тарелку, вилку с ложкой. Вполне неплохой перочинный ножик и охотничий нож с ножнами. Взял кружку, флягу, залил водой тут же, двухлитровый котелок и двухлитровый чайник. Кстати, забавно, как и в прошлом времени Советского Союза у меня был похожий. Пробкой затыкался носик. Всё это я убрал в мешок. Вот продовольствия тут не было. Место в мешке ещё было, поэтому подумав, купил шерстяное одеяло, но в мешок убирать не стал, сверху увязал. После одеяла, взял полотенце, несколько коробков спичек и брусок мыла. Вот для гигиены полости рта ничего не нашёл, печально мой дорогой несессер остался среди конфискованных вещей.
Покинув магазин, дошел до продовольственного, взял шесть лепёшек, если засохнут получаться вполне приличные сухари, которое можно есть. Консервов не было, но продавец мне продал полтора килограмма вяленной подсолённой конины уже нарезанной тонкой соломкой. Попробовал и был удивлён, очень вкусно. Соли взял, перца, круп разных. Затарился хорошо, теперь можно и путешествовать. Добравшись до вокзала там в буфете купил кусок пирога, несколько бутылок с водой, пирожки. Для путешествия хватит. Поездов пассажирских сегодня к Артуру не шло, только товарняк с какими-то грузами, но мне всё равно, и он подойдёт. Покушав в буфете, я направился к выходу из города. Товарняк отправиться в путь через час, так что не смотря на то что время было, следовало поторопиться.
Счастливо избежав внимания патрулей, я выбрался на окраину и пошёл вдоль железной дороги. Когда появился дым паровоза, я уже был готов. В этом месте был поворот, эшелон наверняка сбросит скорость, что позволит мне вскочить на подножку. Так и оказалось. За паровозом было несколько грузовых вагонов, потом открытые площадки с какими-то грузами, кажется даже трубами, и с пяток теплушек, вот я и вскочил на подножку первой теплушки после грузовых платформ.
Часовые, кстати, на площадках были, причём двое точно видели, как я запрыгнул на площадку, с интересом наблюдая как я, исполняя акробатические трюки, добрался до двери теплушки и, откинув щеколду, открываю дверь. Внутри было много соломы и восемь коняшек. То есть вполне себе тепло. Забравшись внутрь, я прикрыл дверь и, набив в углу соломы, завалился на неё, подложив под голову мешок. Доставать одеяло не стал, тут особо и не надо. Вот так вот я тихо и задремал. Ну а индифферентность охраны меня не удивила, на ближайшей станции, при остановке они доложат кому нужно, и меня возьмут под белы рученьки. Видимо тут, так как я многие путешествуют, опыт у охраны имелся. Ничего, отбрехаюсь.
Разбудил меня близкий выстрел, вырвав из сна, вроде до этого ещё несколько было, но этот совсем рядом треснул. Дёрнувшись, я сел и прислушался. Мы стояли, и это без сомнений. Где-то недалеко пыхал паром паровоз, и вроде как раздавались голоса. Даже крики боли. Вдруг ночную темноту, а судя по темени в щелях сейчас ночь, разорвало несколько выстрелов. Началась заполошенная стрельба, которая быстро стихла. Вообще всё стихло, даже криков не было. Быстро сунув руки в лямки, я поправил котомку на спине и, приготовив нож и «Мелиор», подкрался к дверям. Не нравилась мне эта ситуация, очень не нравилась. Лошади спали, хотя та, что стояла у входа, тревожно всхрапывала принюхиваясь. Во дают, две из восьми спят стоя. Даже забавно. Ужом, скользнув мимо них к двери, я потянул створку и всмотрелся в крохотную щель. Мне показалось или нет, но на снегу метрах в шести от моей теплушки лежал человек. Вдруг, вихрем, мелькнув, проскакало три всадника в конец эшелона. Хм, а мы ведь не на станции, в чистом заснеженном поле стоим. Уж не бандиты ли шалят? Слышал я в поезде, на котором к Хабрину ехал, про такие случаи. Причём достаточно много. Столько ужасов пассажиры рассказали, да ещё с такими подробностями как будто свечку над головой у бандитов держали.
Приоткрыв дверь шире, я осмотрелся, у паровоза мелькали тени, слышалось ржание, в конце поезда тоже что-то происходило, выскользнув наружу, я закрыл створку, ещё и щеколду на место опустил. Потом скользнул к убитому, а то что это убитый я знал, унюхал когда из спёртой теплушки вышел на свежий морозный воздух. Кровью пахло.
Скользнув по-пластунски к убитому, я осмотрел его. К моему удивлению это был не часовой, хотя я думал один из них. Потрёпанная одежда, монголоидный тип лица, хм, возможно рыжие волосы. Похоже, бандит подстреленный. У него на поясе были подсумки, я их обыскал, четырнадцать патронов к винтовке, причём знакомые, к японской модели, в кармане мелочь была. Забрал. Нащупав что-то в поясе, снял его и убрал за пазуху, похож там тайник был. Видимо его уже свои обыскали, ничего особо ценного не было, так что я вернулся к вагону и забрался под него. У паровоза было много народу, поэтому я тихо двинул к последнему вагону, перебираясь по шпалам. Выбираться наружу не стоило, на снежном поле меня будет видно издалека, сразу подстрелят, и так рисковал, подбираясь к убитому бандиту. Между следующими вагонами я нашёл ещё одного убитого, вот это уже был часовой. Его хорошо так обыскали, сняли шинель, головной убор, даже сапогов не была, в одной окровавленной гимнастёрке и галифе лежал. Обыск тоже ничего не дал, пулевое в грудь и в ногу. Двинул дальше. Потом ещё был найден один часовой, а чуть в стороне сразу трое темнели на снегу, лежавшие кучкой. Не думаю, что они там при перестрелке легли, похоже, бандиты в одно место стащили. Вроде следы волочения были и пятна крови на снегу. У последнего вагона оказалось шесть бандитов, они из открытого вагона грузили на лошади какие-то мешки. Хм, а та убитая тройка, не из этого ли вагона? Уж не охрана ли? Чёрт его знает.
Патрон был в стволе, но у меня был семизарядный магазин, поэтому тихо достав его из рукоятки, снарядил ещё один патрон и вернул на место. Против шести бандитов восемь патронов. Лошади наготове, если бандитов быстро завалить и вскочив на коняшку рвануть в поле, есть шанс затеряться. Пока те у паровоза среагируют, уйду. Если сейчас начнут нормально осматривать остановленный эшелон, то обнаружат меня, как пить дать, обнаружат.
В это время у шестёрки возникло оживление, и радостно галдя на своём языке, похоже на китайском, вчетвером сняли с вагона какой-то угловатый предмет, в котором я не сразу узнал пулемёт «Максим». Он в чехле был, да ещё без щитка. Стянули его и вот он, стоит красавец на пехотном станке. Правда, не заряженный. Лопухнулись ребята из охраны, они бы с помощью этого пулемёта продержаться могли. И остальных поддержать, а так погибли, не оказав практически никакого сопротивления.
Тут один китайчонок стал возиться с пулемётом, пока остальные, продолжая радостно переговариваться, продолжали выгружать мешки. У них на шестерых было девять лошадей, все под седлом и все с мешками. На каждую по два грузили. Сейчас их просто сбрасывали на снег. Я так понял, что для остальных мешков пригонят ещё лошадей… или повозку, вернее даже повозки. Про повозку я понял, когда услышал её скрип, да и та тёмной массой появилась со стороны паровоза, двигаясь вдоль состава. Двуконная крытая повозка подкатила к последнему вагону, за ней ещё две. Возницы радостно перекликались с бандитами, что продолжали шуровать в вагоне. Судя по отсвету изнутри, там, похоже, были зажжены лампы, и они хорошо видели что брать. Что же в этих мешках-то? То, что не деньги точно, по силуэтам мешков понятно, что что-то угловатое и небольшое, мешков слишком много для денег.
Первую повозку быстро загрузили и она покатила обратно, потом вторую и начали возиться с третьей. Однако я больше всего внимания уделял тому китайчонку, что возился с пулемётом, явно не зная конструкции, он смог разобраться, как поднять верхнюю крышку и достав из вагона пару пулемётных брезентовых лент, пытался зарядить машинку. В общем, мне это быстро надоело и я решил действовать, перебираясь под последний вагон, я под соседним лежал. Бандитов стало меньше, трое повели всех верховых лошадей с мешками в сторону паровоза. Похожа большая часть банды действительно там, один с присоединившимся возницей третьей повозки шуровал в вагоне, второй грузил какие-то ящики в повозку, а китайчонок всё возился с пулемётом, что-то у него там не получалось. Ну и четвёртый что занимался погрузкой, в каком-то странном зипуне из которого во все стороны торчала вата, с винтовкой за спиной и такой же как у меня шапкой, подтрунивал над салагой. По тону было понятно. Что меня привлекло в этой четвёрке, так это то, что у возницы на боку на длинном ремне висела коробка «Маузера». Этот «Маузер» сразу повлёк моё внимание. Уж не моих ли ребят? Оружие в этих краях редкое, крупный завоз был только от меня.
В это время из вагона закончили передавать ящики, и грузчик ждал, облокотившись о вагон, наблюдая за китайчонком. Решив что это самый лучший момент я возник у него за спиной, тот дернулся, услышав скрип снега у меня под подошвами, но ничего сделать не успел, я чиркнул его сзади охватом по горлу и, рванув к китайчонку что, приподнимаясь, оборачивался на шум и вогнал ему в спину нож, оставив в ране. В этот раз не промахнулся точно в сердце. Тот так и завалился на бок, упав на снег, пятная его кровью, а я, отметив, что двое внутри шум снаружи не заметили, они там что-то громоздкое уронили, взорвавшись воплями. Быстрыми движениями поправив ленту, ударом кулака закрыл крышку, и проверил, как пулемёт вращается на станке, направив ствол вдоль состава в сторону паровоза. Нормально.
Спасибо за ваши лайки и подписку. Очень благодарен.