- Что там с торпедным аппаратом? – спросил я, когда мичман, размазывая по щеке то ли свою то ли чужую кровь, прошёл в рубку.
- Нет его больше, эти японцы, прежде чем пополам развалится, успели выстрелить. Аппарат снесли и трёх человек, ещё семь ранено.
- Понятно.
- Мы не в Корейский залив идём? – осмотревшись, спросил мичман.
- Нет, там наши скоро будут, хвост из разозлённых макак не хочу к ним привести. Как стемнеет, туда повернём, а пока убегаем в противоположную сторону, уводя преследователей. Идём в сторону Шанхая… Ен, с ними эту тряпку с флагштока, подними наш.
В отличие от своих глюков, кричал я на корейском который сейчас учил. Японский я уже хорошо знал, осталось отшлифовать его в японской среде. После моего приказа, невысокий кореец добрался до флагштока и сменил японский флаг на наш, вызвав радость команды, трижды прокричавшей «ура». Все они были в приподнятом радостном настроении, даже раненые.
- А почему не в Артур, есть же возможность?
- Это только кажется, там два номерных японских миноносца и «собачка», вроде той, что мы потопили.
- Откуда знаешь? – удивился тот.
- Во сне видел, - издал я смешок.
- Да уж, - Василевский ослабил воротник, в изумлении покачав головой. – Рассказать кому, не поверят. Это надо же, одним заходом два одни из самых лучших и современных броненосцев, и бронепалубный крейсер потопили. Я о таком и не слышал.
- Оставайся со мной и ещё не раз услышат, - широко улыбнулся я и, посмотрев, как рулевой держит курс вышел из рубки, осматривая корабль.
М-да, побило его близким взрывом сильно, да ещё и «Иосина» добавила, с десяток её мелких снарядов словили, да один покрупнее. На ходе это не влияло, хотя трубу и пробило мелкими осколками, так что пока не обращали внимания. А вот снаряды у японцев действительно взрываются страшно, шимоза она такая, даже от удара о воду происходит детонация. В огне и во множестве мелких осколков разлетающихся вокруг. Вот два матроса, что были поставлены мной санитарами, доложили, что ранены больше половины экипажа.
- Половина это не все, - весело ответил я. – Занимайтесь ранеными.
Радоваться было чему, сон это сон, а тут я перевыполнил план. Да и потери по сравнению с глюками были куда меньше, что тоже не могло не радовать, рулевой как стоял за штурвалом, так и стоял. Кстати, надо его сменить, а то уже шатает от усталости. Как раз наступил ужин, и мы приступили к нему. Ен расстарался. Преследователи так и висели на горизонте, у нас оказался один из самых быстрых миноносцев, так что шансов догнать у японцев не было. Вот-вот стемнеет.
Когда стемнело, мы широким полукругом направились к Корейскому проливу, оставив преследователей по левому борту. Те, похоже, так и шли в сторону Шанхая. Надеюсь, они там англичан встретят, что ищут мои суда и побьют друг друга в темноте. Уцелевшие моряки из команды занимались кораблём, убирая повреждения, проводя ремонт, но с наступлением темноты это всё стихло. Шли ходко, но не насилуя механизмы. На семнадцати узлах. Ен принёс мне из багажа мою форму прапорщика по Адмиралтейства, и я переоделся, вызвав одобрительный взгляд Василевского. Кстати, он не воспользовался тем, что старше по званию и действующий офицер, понимал, что команда пойдёт за мной, а не за ним. А после сегодняшнего дня, у меня не было более преданных людей, чем те, кто участвовал в этом рейде. Трофейную офицерскую форму Ен свернул, вместе с ремнём, кобурой с револьвером и саблей убрал в багаж. Может ещё пригодиться?
Ночью мы на среднем ходу прошли Корейский пролив, хотя видели огни пары кораблей или судов. Не понятно, был ли перекрыт пролив или нет. Тут главное чтобы наши прошли. Под утро, шатаясь от усталости, я ушёл в капитанскую каюту, и моё место занял успевший поспать Василевский. Спал он у меня, его каюту разнесли одним из снарядов, в остальных были раненые, некоторые лежали на палубе прикрытые одеялами. Если было холодно, их сносили вниз. Жаль, врача не было, за ночь у нас двое умерли от ран.
Поспал я всего четыре часа, чего мне вполне хватило, чтобы восстановить силы, и я вернулся в рубку, поглядывая по сторонам, пока Василевский пошёл инспектировать проведённый ремонт.
Когда на горизонте показались берега Японии, я испытал заметное волнение, добрался. Нам стали часто попадаться разные местные суда, включая каботажники и рыболовные траулеры, но меня это не сильно волновало. Флаг за кормой снова японский, так что с виду я свой. К обеду заметив множественные дымы на горизонте, я повернул к ним. К счастью это были наши. Опознались только когда приблизились, у нас продолжал действовать режим радиомолчания. Да и рация была разбита на «истребителе», Егор так и не смог починить, запчастей не было. К счастью в трюме «Оки» было десять комплектов радиооборудования «Телефунгер» вместе с запчастями, так что проблем с этим не станет.
Всё три судна дрейфовали по тем самым координатам, что я назвал, так что, рассмотрев их, я испытал немалое облегчение. Да и сам когда мы сблизились, приказал пустить пару сигнальных ракет, показывая, что мы это мы. Встреча прошла нормально, но когда мы подходили к «Оке», все моряки трёх судов рассматривали серьёзно побитый японский миноносец. Экипаж «Щуки», видевший его новеньким и целым, только качал головой. Им было понятно, что мы вышли из серьёзной передряги, а раз смогли добраться до них, значит, вышли победителями.
Проведя стыковку с «Окой» я сразу же велел нашему судовому врачу приниматься за раненых, у нас их много. После этого выслушал доклад Саламатина. Тот подтвердил, что им повезло проскочить через Корейский пролив и углубится в Японское море. А на точку встречи они прибыли за час до нашего появления. То есть мы их почти догнали. После этого я стал распределить и так немногочисленных людей по кораблям. Сам я вернулся на «Оку», Саламатин обратно на «Щуку», Василевский останется перегонять миноносец, мы ему оставили минимум экипажа. В основном нашим защитником будет Андрей.
Почти сразу «Оку» и «Днепр» поставили бок о бок. Все, что было снято с британца, перемещалось в трюм «Оки», купленные в Германии торпеды и торпедные аппараты все были перемещены или на «Щуку» или на «Днепр». Часть пулемётов и ящиков с патронами также прокидали на угольщик. После этого мы расстались, оба судна и миноносец остались ожидать нас на этом месте, а мы двинули к одному совершенно пустому островку. За весь год этой войны, на нём так никто и не побывал, воды нет, еды тоже, кому он нужен. А вот мне необходим. Одна береговая скала островка уходила сразу на глубину, что позволяло прямо швартоваться к каменистой природной пристани, и можно совершить разгрузку. Про эту швартовку один русский путешественник описал, что подходил к островку лет сорок назад. Причём его мемуары я уже читал тут, в это время.
Уже через пять часов мы были на месте, нормально пришвартовались и, перекинув трап, я следом за бойцами, что пугали единственных обитателей островка птиц, осмотрел остров. Никаких растений тут не было кроме мха, чистый камень. Сам островок крохотный, триста на четыреста метров, но главное там имелась защищённая со всех сторон широкая впадина, где уместятся все трофеи. Там их не зальёт волнами во время шторма. Разве что ливень, но был стёк, поэтому впадину и не затопляло. Вот и началась разгрузка. Тяжело пришлось. Сначала на берег, а потом на самодельных салазках нужно утаскивать всё ко впадине. Однако ничего, до полуночи работали, но половину разгрузили, плотники сбивали из запаса досок небольшой домик с нарами на десяток человек, даже печку сложили и угля пару ящиков принесли. Окна сделали из иллюминаторов британского крейсера, даже их мы забрали. Тут же оставили запас продовольствия и бочонки с водой. Перетаскивали всё, мины Уайтхеда, все четыре пусковых аппарата, но кроме того, плавающие мины. Крейсер ещё и минным заградителем был, и вместе с механизмом сброса, он уцелел, нами было обнаружено двадцать две мины в полной комплектации. Пушки, боезапас, всё тут. Так же и три снятых пулемёта. Потом я оставил с десяток «Винчестеров» под русский патрон, и несколько «Мадсенов». Пригодятся. Всё это имущество на будущее, в войне всё пригодиться, так что закладка на то время когда с припасами будут проблема. Фактически тут была оснастка для двух вспомогательных крейсеров, подгоняй к острову и вооружай. Вот для этого всё и приготовил. О том, что про островок с запасами тоже нужно молчать, я всех предупредил. Все выявленные мной соглядатаи от наших, остались на «Днепре». Со мной были самые надёжные.
Закончили к полудню следующего дня, все запасы брезента извели, чтобы закрыть штабеля ящиков, пушки и сложенные кучками снаряды.
Когда мы вернулись к месту ожидания «Щуки», «Днепра» и миноносца, те были на месте, то направились в сторону Владивостока. Хватит своевольничать, пора-пора вставать на флотское обеспечение. Ох какие у меня были планы, реализую их, японцам резко поплохеет.
Вёл нас Саламатин, а я всю дорогу до Владивостока пропадал в своей оружейной мастерской, а по вечерам занимался бумажной работой, составлял подробный рапорт по действиям «Щуки» под моим командованием, а после захвата миноносца, атаки японский эскадры, описывая последствия. Написал представления на награды всех участников, некоторых посмотрено. Так же составил бумаги, что передаю все четыре судна в состав флота. Трофей и три на роль вспомогательных крейсеров. Весь груз из пулемётов должен пойти в полки, стоявшие под Порт-Артуром для их усиления. Мои солдаты, которые теперь эти машинки знали от а до я, могут быть инструкторами. Хорошо представил и остальных своих офицеров. Вот такие дела.
Когда на следующий день появились берега, и мы вышли к Владивостоку, держа связь с портом, к нам уже выходил «Богатырь» и небольшой паровой катер, на роль лоцмана. Пока те к нам двигались, я созвал на борт «Оки» всех участников рейда и атаки японского флагмана. Ожидая местных, все три судна и «истребитель» лежали в дрейфе. Все раненые были на борту «Оки», их вынесли на палубу. Осмотрев людей, их построил Василевский по моему приказу, я велел ему встать в строй, и кивнул Ену. Тот стоял у закрытого ящика, всего их четыре стояло в линейку.
- Мичман Василевский, выйти из строя! – громко скомандовал я.
Тот штагистику знал от и до и чёткими движениями, покинул строй, вскинув руку к фуражке, доложившись.
- Мичман Василевский, за участие в операции по атаке японской эскадры, потоплении двух броненосцев, включая флагман и лёгкий крейсер, вам вручается личное оружие с дарственной табличкой.
Ен протянул мне с деревянную кобуру с «Маузером», и я вручил его немного растерявшемуся мичману, отдав честь, тот повесил оружие на плечо на длинном ремне и вернулся в строй. Именно для этого я в основном и держал «Маузеры» не раздавая их среди экипажа. Пока мы шли к Владивостоку, вырезал в оружейной мастерской дарственные таблички, они у меня были заранее заготовлены. Особо мудрить не стал, данные владельцев разные, остальное схоже как под копирку. «Мичману Василевскому. А. Т. Участнику операции по уничтожению флагмана японского флота «Микаса», от Максима Ларина. 27 января 1904 года». И людей похвалил, благодаря за участие в боевом походе, и себя порекламировал.
- Тимофей Запашный, выйти из строя! – приказал я следующему участнику рейда.
Спасибо за ваши лайки и подписку. Очень благодарен.