Никита оценивающе оглядел раздухарившуюся Тому с головы до пят и спросил совсем уж неприличное:
— У тебя парень есть?
— С какой целью интересуешься? — злобно пропела Тома.
— Нет у неё никого, — ревниво перебила Катька, — вечно готовится к поступлению.
— А по виду не скажешь, — удовлетворённо хмыкнул Никита, — ну тогда шансы имеются. Пошли, покажете тот самый чердак.
— Там всё опечатано, — предупредила Катька, — а если открыто, то нас не пустят.
— А мы не будем спрашивать разрешения, — заговорщицки подмигнул он и зашагал за подорвавшейся Томой, а Катьке оставалось лишь догонять их.
У подъезда Молчановой зевак уже не было — интересная часть с полицией, понятыми и причитаниями родителей давно закончилась, а дверь на чердак заклеили крест-накрест и опломбировали. Никита с натянутым почти до кончика носа капюшоном встал напротив и приложил подушечки пальцев к бумажке с печатью, нежно провёл ими по косяку, пробежался по оборванным двухцветным лентам и вдруг с силой вдавил обе руки внутрь. По локти. Сквозь дерево.
Тома успела разглядеть, как его кисти провалились в дверное полотно, и чуть не задохнулась от налетевшего ураганного ветра. Её больно хлестнуло по щекам чем-то влажным и прохладным и она подняла локти, защищаясь, а когда немного раздвинула их, то оказалось, что двери-то и нет. Да и стены тоже.
Обнажившийся чердак напоминал обиталище ведьмы, затянутое сизой дымкой и приторным запахом неизвестных, но, судя по всему,заманчивых сладостей, у Томы даже в животе заурчало.
Не дружи с этой девочкой (начало, назад)
Под потолком вереницами висели летучие мыши. Немигающие существа враждебно выпучили огромные, неестественные глазищи, но не улетели гурьбой, противно хлопая кожаными крыльями, как того ожидала Тома, а так остались висеть и зорко следить за незваными пришельцами.
Одежду пропавшей девушки криминалисты забрали, но обвели мелом неровный круг на полу. Тома откуда-то знала, что именно там нашли Иркино барахло, и почти видела жуткие клочья, хотя там ничего не было, кроме нарисованной белой линии.
— Я боюсь мышей, — зашептала Катька, прижимаясь к своему парню и не сводя глаз с многочисленных обитателей чердака.
— Это летучие мыши, — снисходительно бросила Тома. Она-тоне боялась мышей и любых других маленьких зверушек, — только очень странные. Но вряд ли кусаются.
— Не уверена, — Катька была на грани.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Не мышей надо бояться, — Никита подошёл к границе круга, и все мыши в комнате уставились на него одного.
— А кого? — слабо спросила Катька, оставшись без его поддержки. Она озиралась, но всё равно с опаской возвращалась к треклятым летучим мышам.
— Её, — Никита выкинул вперёд кисть и застыл с указательным пальцем, направленным в центр обведённого мелом пятна.
Сперва Тома была убеждена, что там никого нет, а потом начала различать контуры сидящей на корточках женской фигуры. Вздрагивающие худые плечи, нелепо торчащие колени и взъерошенные волосы… Она нипочём не узнала бы Ирку в этом полудиком создании, если бы не Катин взгляд, полный ужаса и вины.
Катька приклеилась к тому месту, где стояла, и зажала руками рот.
— Нет. Нет. Нет… — монотонно бубнила она и мотала головой, отрицая то, что видела прямо перед собой. Отрицая своё участие в этом чудовищном превращении.
А то, что когда-то было их одноклассницей, металось внутри линии и вряд ли узнавало кого-то вовне.
— Что с ней? — прервала заклинившую пластинку Тома. — Что вы с ней сделали?
— Гораздо важнее не это, — отмахнулся Никита, — подойди сюда.
— Зачем? — огрызнулась Тома, но сделала шаг. Потом ещё один.
— Проверим, осталось ли в ней что-то человеческое. Встань сюда.
Тома послушно приблизилась к границе, а Катька издала подобие сдавленного свиста и заткнулась окончательно.
Никита чуть подался к беснующейся фигуре, сощурился и вдруг скомандовал:
— Протяни руку в круг и сразу же убери. Только быстро.
Тома с сомнением посмотрела на тонкую белую линию, отделяющую её от неведомой опасности, и мысленно обозвала себя дурой. И послушно сунула лапу в капкан.
Худое создание совершило кульбит в воздухе и в панике распласталось с другой стороны круга, а Тома испуганно отдёрнула руку.
— Ну как? — простонала Тома, прижав покалывающее запястье к груди.
— Не так уж и плохо, — ответил Никита, — можно попробовать. Но не сейчас. Сейчас она слишком напугана.