Возникновение политэкономии довольно быстро переориентировало западные государства с управления территориями на управление по преимуществу населением, проживающим на этих самых территориях. Фуко назвал эту новую парадигму управления, возникшую в XVII в. в Европе, «правительственностью» (governmentality). «Под “правительственностью” я имею в виду, – пишет М. Фуко, – комплекс учреждений, процедур, исследований и анализов, расчетов и тактик, позволяющих претворять в жизнь очень специфическую, хотя и сложную, форму власти, основной целью которой является население, основной формой знания – политическая экономия, а преимущественным техническим инструментом – аппараты безопасности».
Фуко, к сожалению, не упоминает про другую форму знания, которая создается обширной сферой естественнонаучных, поведенческих исследований. Отчего Фуко пренебрегает ей? Потому что он исследует дискурсы правительственности, в то время как армии ученых и сотрудников think tanks стремятся конвертировать траты на собственное образование в ренту, легитимацией которой является эффективное управление системами общественной безопасности, управление технологиями сохранения/завоевания господства над электоральной/потребительской массой. Они должны денно и нощно изобретать новые техники, совершенствовать старые. Они могут быть мнимыми, основанными на ложных предпосылках, могут осознаваться своими создателями как ложные (за неимением лучших или за неприемлемостью лучших), но они должны быть. Этот процесс нельзя остановить.
Фуко игнорирует человеческие массы, которые хотят есть и как минимум сносно жить. Если же часть этих масс институциализирована в качестве надстройки к существующему экономическому базису, то она захочет не просто сносно жить, а собственную долю экономического благополучия.
Думается, понимание тезисов Фуко о говернментализме (правительности, правительственности) следовало бы серьезно дополнить представлениями о характере функционирования современной технократии, которые есть, например, у другого французского интеллектуала и политика - Эдгара Фора.