Работа в заповеднике имеет свою специфику: здесь часто и надолго остаёшься наедине с дикой природой, в отрыве от цивилизации. Кому-то это нравится, другие не выдерживают. На полевых работах приходится рассчитывать на себя и напарника. В напарники попадают разные люди, чаще всего это были студенты и студентки, проходящие практику, были любители путешествий по диким местам, приходилось работать с инспекторами охраны, несколько лет со мной работал мой сын подросток, приезжали братья и просто знакомые. Не все запечатлелись в памяти, но почему-то запомнился один случайный напарник, который должен был работать с группой приезжих научных сотрудников, но из-за того, что они не согласовали сроки встречи, этот молодой человек без дела болтался на Центральной усадьбе, вот его ко мне временно и пристроили.
Интересен оказался тем, что сразу указал цель своего приезда: «Я хочу, чтобы моя фамилия сохранилась навечно в Летописи природы заповедника. Для этого я готов что угодно делать». Конечно, он делал, но ровно только то, что ему скажешь делать. Каждая остановка – это из раза в раз повторяющаяся процедура. Тот, кто сидит на носу лодки, выходит из неё, надёргивает на берег, выбрасывает якорь. Достаём котелок, чайник, продукты, разжигаем костёр и так далее. Обычно новичкам по первому разу ещё приходится указывать, что надо делать, но потом всё делается молча и согласованно. Здесь надо было говорить, что нужно делать. Не скажешь, будет сидеть. Поразило то, что он не ел рыбу, на которую мы обычно очень рассчитываем, чтоб сэкономить продукты, а здесь мне пришлось «распечатать» неприкосновенный запас тушенки, которую мы возим на всякий непредвиденной случай. Своих продуктов у него, вероятно, не было. Во всяком случае, из своего рюкзака он ничего не доставал, а я туда не заглядывал.
Еще о моих полевых работах и студентах читайте в статьях:
Спускаемся на вёслах по небольшой извилистой реке, пробовали считать бобров в белые ночи. Работать вёслами нужно было тихо, чтоб не потревожить бобров. Я на корме, напарник на носу. Замечаю, что в одну сторону мы поворачиваем легко, а в другую мне приходится напрягаться. В чём дело? Оказывается, он на носу гребёт только с одного борта и не перебрасывает весло на другую сторону, вот мне с кормы и приходиться за двоих работать. Мне стало даже интересно, неужели не догадается помочь, там всего-то надо перебросить весло на другую сторону и сделать гребок, или оттолкнуться от берега. Забавно, сидит, держит весло в руках, лодка упирается носом в берег, но не оттолкнёт её. Что здесь проявляется? Неумение? Лень? Нежелание помочь? Не знаю до сих пор. Идёт лодка ровно, сидит не работает, подворачивает вправо – сделает несколько гребков, чтобы её выправить, уходит влево – сидит и ждёт, когда я лодку разверну. И тут с лодкой стало происходить что-то странное – постоянно вправо стала забирать, хочешь, не хочешь, но грести приходится. А это я с кормы веслом лодку вправо подправляю.
К счастью, с ним работать пришлось не долго, приехала его группа и его забрали от меня. А в Летописи его фамилия, кажется, не приведена, поэтому и не сохранилась.
Вот такая история про студента. Буду рад вашим комментариям, подписке на канал. С уважением, ваш автор.