Журналист Егор Сенников для «Таких дел» пишет: «В советское время доносчиком мог оказаться почти любой: случайный попутчик в трамвае, сосед по коммуналке, коллега на работе или бывший молодой человек… И у каждого, конечно, были свои резоны и причины: кем-то двигала зависть, кто-то хотел мстить, а иные — и таких было, кажется, большинство — обвиняли людей из корыстного интереса, надеясь завладеть их имуществом или положением. Доносы этого периода в какой-то степени (по крайней мере на раннем этапе) были продолжением "революционной законности" — когда о вине того или иного человека можно было судить, руководствуясь представлениями о том, что важно для победы революции. Но затем доносы стали важнейшим инструментом полицейского контроля над обществом. А в момент, когда террор приобрел особенный размах, превратились в ключевой элемент эпохи. <…> В послереволюционном строительстве общества у большевиков было немало учителей, но, если говорить о доносительстве как политическом инструменте, он