В олимпийском сезоне фигуристке поставили короткую программу под музыку The Songs of Distant Earth Кирилла Рихтера. Но до начала Олимпиады ей сменили постановку на Dangerous Affairs Инона Зура.
– Какая у тебя самая любимая постановка?
– Это самый ужасный вопрос, который можно задать постановщику, потому что если она всего одна, то ты плохо поработал десять лет.
Когда прошла Олимпиада в Корее и у меня брали интервью, в тот момент я мог остановиться на программах пяти, включая олимпийские программы Алины Загитовой и Евгении Медведевой. Сейчас спустя столько лет это даже для себя будет неправдой, если я назову только одну.
– А ты можешь назвать хоть одну, которую считаешь провальной? Ну или не провальной, а которая просто не зашла.
– Ну, она не может быть провальной, потому что мы все равно делали все на максимум. Если говорить о последних, то не зашла – и, возможно, для меня самого не зашла – программа, которую я поставил Ане Щербаковой. Короткая программа «Восток», которую я поставил в олимпийский год.
– Я прям думал, что ты об этом скажешь.
– Да? Мне нравилась музыка.
– Она просто была не олимпийская.
– Может быть. У меня были сомнения, но мы все послушали, решили, что хорошо, начали ставить. И в целом нам нравилось, как Аня интерпретирует эту музыку, она и по движениям была интересная. Но когда я увидел это на соревнованиях – дважды – то на второй раз я для себя все понял.
И хоть это была уже середина сезона, я разговаривал с Аней и с ее родителями и сказал: поверьте мне, я чувствую, что нужно менять эту программу.
Я в это время уже искал музыку на следующий год. И про одну композицию, которую я услышал, я сразу подумал – это уже не на следующий год, это нужно делать здесь и сейчас, чтобы Аня с ней поехала на Олимпиаду, – рассказал Глейхенгауз в интервью Максиму Транькову.
