Вчера встречалась с подругой. Говорили с ней, говорили, и вышли на тему о том, что детские травмы, которые существуют, конечно, – как же без них! – всё же не очень правильно рассматривать как злой умысел со стороны родителей по отношению к детям.
Чаще всего родители совершенно не собираются детей травмировать. Они просто не ожидают, что ребёнок воспримет это отрицательно (скорее всего потому что сами родители испытали такой опыт в детстве, и ничего). Говорят, что дети стали более чувствительные, более нежные. Не знаю, не уверена. Я и в советское время была очень чувствительным ребёнком. И могла чувствовать несправедливость по отношению к себе, когда наказывали не за дело. Но в основном все эти суровые опыты сказались на мне как раз положительно. Что даёт основание думать, что любой отрицательный контекст можно перевести в другую плоскость. Главное, рассматривать его с положительной точки зрения.
Например, я на всю жизнь запомнила, что мамины просьбы надо выполнять незамедлительно, когда мама попросила помыть посуду, а я промедлила и пришла на кухню к уже помытой посуде. С тех пор я научилась откладывать даже самое интересное дело, если ко мне обращаются с просьбой. Это очень помогло мне правильно откликаться на просьбы детей. Я всегда обращала на них внимание, не игнорировала, отвечала сразу. А ещё мне лично гораздо проще сразу сделать какое-то дело и забыть, чем держать его в голове, чтобы выполнить когда-нибудь потом. И это очень удобно.
Но вот что интересно. Мои собственные дети совсем не так остро реагируют на то, что я, допустим, сама помыла посуду, когда попросила кого-то из них, а они не сделали. То есть для меня было сильным ударом, что я маме не помогла и отказала в её просьбе, получается. А вот мои дети не воспринимают это как трагедию. Значит, не такие уж они чувствительные?
Или они чувствительные только по отношению к себе? То есть, скажем прямо, более эгоистичные?
Потому что мы-то, советские дети, всегда были нацелены на всеобщее счастье и коллективное удовольствие. Мы смотрели: а как другому человеку рядом со мной? Комфортно? Хорошо? Или я ему мешаю, или я что-то делаю, что ему не нравится? Мне кажется, сейчас таких мыслей у наших детей просто не возникает в целом.
Хотя они больше внимания уделяют экологии, в том числе экологии отношений. С другой стороны, прекрасная идея о том, что не надо двум людям мучить себя в браке, если любви и счастья нет, вылилась сейчас в огромное количество разводов. Иногда люди разводятся, даже не попытавшись разобраться в причинах своего неудовлетворения семейным союзом. И это не совсем правильно. Или даже совсем неправильно.
Безусловно, наши дети не такие, какими были мы в юности. И есть в этом много хорошего. Прежде всего то, что любая перемена означает развитие. Значит, общество не стоит на месте, приходят новые идеи, рождаются новые движения мысли. И это прекрасно.
Только не хочется, чтобы разрыв между детьми и родителями стал непреодолимой пропастью. А для этого, мне кажется, нужно обоюдное движение друг другу навстречу, как в любых отношениях.