Когда пишешь статью о родителях, которые не участвуют в становлении речи ребенка, не выполняют договоренности, а то и вовсе не хотят замечать, что их ребенок нуждается в логопедической помощи, в душе надеешься, что кто-то похожий на них, прочитает и изменится. Скорее всего – это утопия. Но я не об этом…
В комментариях подобных статей всегда находится одна уникальная мама, которая делает все, буквально все, и даже чуточку больше, для своего ребенка, и страшно обижается, что так плохо написали обо всех родителях.
Недавно в своей практике я встретилась с мамой, которая делает ВСЕ. Очень меня впечатлила наша встреча, поэтому хочу рассказать о ней.
Воспитательница младшей группы, где детки с двух до трех лет, обратилась с вопросом: есть мама одной девочки, спрашивает про логопеда. Наблюдаются у невролога. Девочка говорит. Но требуется наблюдение.
Детей с 2 до 3 в детских садах смотреть не принято. Ежегодное обследование речи проводится у всех детей в начале сентября и в конце мая, начиная с 3 лет.
Есть запрос, надо реагировать. Отправилась в младшую группу наблюдать. Ребятишки обедали, а после обеда начинали готовиться ко сну. В основном, все детки охотно шли на контакт, знакомились, что-то показывали.
Одна девчушка припомнила, что у нее на пальчике «боба». Пресловутая «боба» тут же материализовалась у большинства детей. Пришлось достать невидимую волшебную палочку, произнести волшебные заклинания, и излечить зловредную «бобу» у всех и навсегда.
Девочка за которой я наблюдала пообедала одной из первых. Поэтому ее стульчик оказался от меня довольно далеко. Она спокойно разделась. Поглядывая на меня, аккуратно повесила одежду на стульчик. Время от времени вместе с другими детьми вступала в диалог. В общем, обычный симпатичный, как теперь говорят нормотипичный трехлетний ребенок.
На следующий день я ждала маму девочки, чтобы узнать, что ее беспокоит. С лестницы второго этажа было слышно, что внизу кто-то изрядно капризничает. Я вышла из кабинета, чтобы видеть, что происходит внизу.
Мама сидела на корточках перед девочкой, и снимала с нее ботинки. Девочка капризничала, а мама при этом заботливо объясняла, что после разговора с тетей ее ждет перекус грушей и чем-то еще, не менее вкусным.
В кабинете я предложила маме (назовем ее Викторией) присесть, а девочку хотела на время занять, поэтому попросила принести с полки игрушку. Юля (назовем ее так), сразу замерла. По всему было видно, что игрушку взять хочется, только идти за ней самой не в ее правилах.
– Мама, принеси …
Мама почти бросается исполнять просьбу.
– Нет, солнышко, я хозяйка кабинета, – говорю я. По моим правилам за игрушкой идет тот, кого я попросила.
Виктория спохватывается:
– Видишь, нельзя. Принеси игрушку сама.
Но Юля непреклонна. Стоит как вкопанная.
Не обращая внимания на девочку, начинаю вести диалог с мамой.
– Что беспокоит?
– Мы с рождения каждые три месяца ходим к неврологу.
– У Юли есть в анамнезе какой-то неврологический диагноз?
– Нет… Просто мы попали к неврологу в 3 месяца. Все было хорошо. Нам сказали, приходите через 3 месяца. Мы теперь регулярно ходим.
– Понятно.
– В 1 год и 2 месяца неврологу показалось, что Юля мало говорит. Мы наблюдались. Потом в 2 года мы уехали в деревню к бабушке. Вернулись 14 октября. Она стала говорить предложениями. Я считала слова. Там было и по три, и по четыре слова, и даже по пять.
А 3 февраля, я прямо себе записала, – достает объемный блокнот, начинает листать, – она начала заикаться: «В-в-вот, посмотри… Н-н-на возьми…»
– Какая у Вас была реакция на эти запинки?
– Я испугалась. Стала читать в интернете, что в этом возрасте так бывает. Речь ребенка активно развивается и нервная система не поспевает. Дальше я читать не стала. Там такие страсти, даже синдром Дауна.
Юля все это время жмется к маминым коленям, забирается на них. С этой высоты заглядывает мне в глаза, посматривает на маму. Она вся – одно большое ухо.
– Я записалась к неврологу. Но с того времени речь постепенно пришла в норму. Сейчас это уже не проявляется. Но я волнуюсь. Вдруг заикание вернется. Невролог записала нас к логопеду в медцентр. И сказала, если есть в саду логопед, пусть понаблюдает.
В это время Юля начинает привлекать к себе внимание, двигаясь по полшага за игрушкой в сторону шкафа. Мы с ее мамой никак не реагируем. Поэтому игрушку она не берет, и возвращается той же , почти лунной походкой обратно к маме.
– Что конкретно Вы хотите от меня?
– Невролог сказала, может вы напишите какие-то рекомендации для логопеда из центра?
– Речь Юли развивается соответственно возрасту. У нее хороший интеллект. Она вполне владеет навыками самообслуживания. Случай со спотыканием в речи относится скорее к тому, что действительно нервная система не поспевала за скачкообразным развитием экспрессивной речи. Ни в группе вчера, ни на консультации сегодня, я не замечаю спотыканий. Меня беспокоит другое – Ваша реакция на поведение дочки. Своим поведением вы можете закрепить спотыкание, которое может проявиться у нее еще раз.
В это время Юля делает вид, что на меня не смотрит. Но ее умный карий глаз внимательно следит за мной исподтишка.
–А второго ребенка родить не собираетесь?
– Нет. Это очень тяжело.
– Согласна. Не просто. А как отношения с супругом?
– Я одна.
– Понятно. Жаль. Извините.
–Рекомендую Вам научиться взаимодействовать с Вашей дочерью. Проявлять любовь разумную. Не потакать ее капризам. Так Вы сможете почувствовать себя действительно счастливой мамой. Помочь Вам может наш психолог. Обратитесь к ней за консультацией.
– Спасибо большое. Запишу телефон.
Юля, которая внимательно слушала наш разговор, начинает снова канючить. Мама начинает реагировать, уговаривать. Мы прощаемся. Мать и дочь уходят. А с первого этажа вновь слышны звонкие капризные нотки…
Как сложатся отношения мамы и дочки зависит только от самой мамы. Вы согласны со мной?
О проблемах заикания я писала и ранее в следующих статьях: