Дело было в детские годы моего деда, еще до Революции. Сейчас-то мало кто соблюдает пост по всем правилам. А в России того времени все было гораздо строже. Верили в Бога, а потому постились почти все.
Шла страстная неделя. До Пасхи оставались считанные дни. В домах полным ходом шли приготовления к празднику: хозяйки загодя пекли куличи, красили тополиной корой и луковой шелухой яйца. Но прикасаться к ним, а тем более пробовать их не разрешали. До Пасхи — ни-ни. Скидок не делали никому.
Но пацаны во все времена обладали любопытством молодых сорок и шкодливостью козлят. Не был исключением и мой дед, в то время еще малолетний оболтус. До отчества он тогда еще не дорос, а именовали его просто Павло или Пашка.
Худой, рыжий, конопатый, с облупленным носом и вечно удивленными зелеными глазенками, он напоминал уличного котенка-заморыша,готового в любой момент дать стрекача, так как всегда было за что получить «на орехи». Немудрено, что и на этот раз он вместе со своим закадычным другом и соучастником всех преступлений Степкой задумал очередную шкоду.
-Ну, что Степан, а давай крашеных яиц сегодня поедим? - деловито предложил Павло. - Или мамку боишься?
-Не-е, мамку не боюсь. Но яйца нельзя до Пасхи — Боженька накажет! - попытался возразить Степка.
-А мы вечером, когда стемнеет в кушарах спрячемся и Бог не увидит! - уверенно заявил Пашка.
Степка еще чуток посомневался, но доводы друга и желание отведать крашенок сделали свое дело. План по похищению яиц и последующему их поеданию был продуман до мелочей.
Как и было уговорено, после того, как стемнело и все домочадцы легли спать, два малолетних «греховодника» вышли на «дело». Стараясь не шуметь, Пашка прокрался в сени, где дожидались своего часа куличи и крашенные яйца. Сложив в подол рубахи скоромное продовольствие — три «крашенки» и пару куличиков, он со всех ног кинулся в условленное место, где его уже поджидал Степка.
- Ну что, принес? -выкладывая все свои сокровища на траву, спросил Пашка.
- Ага, -указывая на свои припасы, сложенные также в траве, ответил Степан. И с опаской спросил: - Павлуш, а вдруг Бог нас покарает?
- Не покарает, он сейчас спит и не узнает! Главное в утренней молитве не проболтайся! - заверил его Павло.
С минуту в свете луны полюбовались на цветные «крашенки», красивые куличики, смазанные гоголем-моголем и посыпанные цветным просом. А за тем молча приступили к трапезе. Какой же вкусной была их еда в этой «тайной вечере»! Еще никогда мальчишки не ели с таким аппетитом! Когда с ужином было покончено, заговорщики стали думать, как спрятать следы своего преступления. После краткого совещания скорлупу решили закопать. Так как именно этот пункт плана заранее не обсуждался, ни один из них не позаботился об орудии труда. Поэтому пришлось копать ямку руками. Закопав скорлупу и для верности утрамбовав землю ногами, мальчишки, довольные собой, разошлись по домам.
- Пашка, негодник, а ну, вставай! - резкий голос матери заставил подскочить его в постели. - Ты, пошто яйца с куличами крал?
- Ничего я не крал, недовольно пробубнил он.
- А это что? -Тыча в лицо рубашкой, на которой отпечатались цветные пятна от крашенного проса и яичной скорлупы, спросила мать.
Дальше отпираться не имело смысла, и Павло, спасая свою многострадальную пятую точку, с места ломанул из хаты.
Но избежать кары (хоть и не Божьей) ему так и не удалось — отведал он-таки отцовской нагайки. Правда, наказал его батя не за то, что в пост ел скоромное, а за то, что взял без спроса.