Вовке было грустно. Урок казался нескончаемым. Мальчик смотрел на окошко, где поднимающееся из-за деревьев утреннее солнце растапливало весенние льдинки на стёклах рам.
- Иванов, снова мечтаешь? – послышался ироничный голос учительницы, - может, пойдёшь к доске?
Вовка втянул голову в плечи и отрицательно покачал головой, почти вжавшись в парту. Ольга Ефремовна вздохнула. Она начала диктовать упражнение, и дети взялись писать химическими карандашами в старых тетрадях между строк.
Шла весна сорок четвёртого года. С бумагой, а тем более, с ученическими тетрадками в стране было напряжённо. На чём только не писали: и на листах старых журналов, и находили места в старых тетрадках и даже между газетных строк.
Ольга Ефремовна жалела детей. За военное время они вытянулись, осунулись, а тревожная холодная зима сделала их лица бледными, и оттого ребята казались немного старше.
В школе было тихо. Учителя сельской школы вели по несколько предметов, потому что мужчины-преподаватели были на фронте. Трудовик Егор Кузьмич, физик Александр Иванович, и даже музыкант Антон Петрович сразу ушли на фронт, ещё в сорок первом.
Егор Кузьмич пропал без вести, Александр Иванович был на фронте связистом, а вот об Антоне Петровиче ничего не было известно. Уроков музыки в школе не было. Вместо этого дети ходили выступать перед раненными в военный госпиталь, который расположился в бывшем барском доме, где до войны был дом отдыха для трудящихся.
Вовка скучал, учился неважно, не слушая причитания матери и упрёки старшей сестры. Их отец тоже ушёл на войну, и мальчик не мог дождаться его возвращения.
Однажды в их посёлке разнеслась радостная весть: вернулся домой Антон Петрович, учитель музыки. Ребята, узнав эту новость, рванули прямо с урока к его дому. Ольга Ефремовна только успела крикнуть:
- Меня подождите! Оденьтесь, ради Бога. Холодно ещё!
Но дети, едва накинув пальто, без шапок спешили к дому Антона Петровича. Там уже было полно народа. Соседи и родные сидели на кухне вокруг вернувшегося солдата, что-то говорили, спрашивали без конца. Заплаканная на радостях хозяйка, жена Антона Павловича, растерянно собирала на стол, а дочь и соседка помогали ей, то и дело прислушиваясь к голосу Антона Петровича, как к чуду.
На печи шумел большой чайник и варился котелок с картошкой. На столе стояла тарелка с квашенной капустой и банка армейской тушёнки, готовящаяся отправиться в котелок к картошке.
Вовка первый успел вбежать в избу и оторопело смотрел на Антона Петровича. Тот был на протезе. Увечье учителя поразило ребят, они остановились стайкой около двери, поздоровались, а потом сели прямо на пол у печи, не сводя глаз с учителя.
Ольга Ефремовна, едва сдерживая рыдания, обнимала коллегу и безмолвно гладила его по плечам.
- Ну, ну…Олюшка, - с волнением в голосе проговорил Антон Петрович, - ребят не пугай. Теперь я тут пугало главное. А? – он улыбнулся и указал на свою культю.
- А ну-ка, Маша, - обратился он к жене, - подай-ка мне мою забавушку…
Так он называл свой баян. Жена принесла с комода инструмент, который бережно был храним под кружевной накидкой.
- Эх, милые вы мои, - обратился учитель к детям, - соскучились по музыке?
Дети кивнули, не сводя глаз с баяна. А Антон Петрович накинул на плечи лямки, поставил на колени баян и погладил его большой ладонью, как живое существо.
- А как я соскучился, не передать… - тихо сказал Антон Петрович. Но затем он тронул кнопочки, потянул меха и полилась музыка. Поначалу неровно, сбивчиво и негромко, а потом всё увереннее и нежнее.
Вовка не выдержал и подполз ближе, усевшись почти у ног баяниста. Когда музыкант остановился, доиграв мелодию, Вовка тронул его за ладонь и спросил:
- Батю моего там не встречали случайно?
В комнате повисла тишина. Мать Вовки, сидевшая рядом с хозяйкой, умоляюще смотрела на Антона Петровича. По её бездонному и скорбному взгляду было понятно, что её муж и отец Вовки уже не вернётся домой. От мальчика все скрывали пришедшую похоронку.
Как женщине удавалось не показывать Вовке свои слёзы? Наверное, только сильная материнская любовь и вера в то, что муж, может быть, всё-таки вернётся…
А сейчас Антон Петрович, всё поняв по её взгляду, хрипло ответил мальчику:
- Встречать не довелось. Но ждать надо. Знаю только одно: война скоро закончится и победа будет за нами.
Он снова погладил баян и начал играть плавную и такую ласковую музыку, что Вовка не утерпел и снова спросил:
- А что это за музыка такая? Как называется?
- Вальс «Амурские волны» - ответил нараспев учитель и заиграл с ещё большей силой, нежностью и выражением. Музыка менялась от грустно-задумчивой до волнительно-счастливой. Эти смены её настроения вызывали восхищение слушателей. Дети и взрослые покачивались в такт. Вдруг одна девочка встала и начала пританцовывать около печки. За ней поднялась вторая, её подружка. И через минуту все дети, кто парами, а кто поодиночке, танцевали на маленьком тесном пятачке кухни.
Их матери вытирали слёзы и улыбались.
- Как ты нужен нам, - шепнула Ольга Ефремовна баянисту, - приходи скорее в школу.
- Да, соскучились ребята по мирной жизни, - кивнул Антон Петрович, - обязательно приду. Обязательно…
Прошли годы. Вовка никогда не забывал своего школьного учителя-музыканта. Именно у него он и стал брать впервые уроки игры на баяне. Взял под своё крыло Антон Петрович способного мальчика, который потом, уже в мирное время закончил музыкальное училище и вернулся в свою школу на смену старому фронтовику.
ЛАЙКОМ, откликами и ПОДПИСКОЙ вы поддерживаете автора. Спасибо! Поделитесь рассказом с друзьями в соцсетях, пожалуйста!
ВАРЕНЬКА
До новых встреч!