Inferno – так называется весенний кутюр от дома Schiaparelli. Однако, мы не увидим тут бесенят с вилами. Роузберри исследует глубины творческого ада. Ада, сквозь который вновь и вновь проходит создатель в мучительных попытках создать нечто новое.
«Что привлекло меня в Inferno, так это не только театральность творения Данте, но и то, насколько идеальной была метафора мучений, которые испытывает каждый художник, когда сидит перед экраном, блокнотом или силуэтом платья. Когда мы потрясены тем, чего мы не знаем.
Когда я застреваю, я нахожу некоторое утешение, думая об Эльзе Скиапарелли: правила, которые она создала, риски, на которые она шла, теперь стали предметом истории и легенды. И все же она тоже, должно быть, чувствовала страх и неуверенность, когда их изобретала. Ее страх сделал ее храброй, что звучит парадоксально, но является ключом к художественному процессу. Страх означает, что вы заставляете себя сделать что-то шокирующее, что-то новое», - Дэниэл Роузберри, креативный директор Schiaparelli.
Мучительное желание удивить и показать невозможное – личный ад художника. Так что для весенней коллекции Роузберри черпал вдохновение в «Божественной комедии» Данте.
Платья с головами зверей вызвали шквал комментариев в соцсетях. Фотографии с показа завирусились до его окончания. Наоми Кэмпбелл ещё шла по подиуму в своей черной шубе волчицы, а неравнодушные активисты уже писали, что это последняя коллекция в карьере Роузберри. Не только для Скиапарелли, а вообще. Маски приняли за настоящие.
На самом деле, максимально реалистичные головы животных изготовил израильский художник. Маски сделаны из смолы и пенопласта и покрыты экомехом. Тем не менее, даже узнав, что это полностью искусственный продукт, отдельные зоозащитники продолжали бушевать, называя платья «романтизацией трофейной охоты». Примечательно, что в защиту Скиапарелли высказалась даже PETA.
В произведении Данте звери были символами греха: волчица олицетворяла жадность, леопард похоть, а лев – гордыню.
«Леопард» создан из шерсти и шёлка, расписанных вручную. Дизайн платья создан на основе архивного эскиза 1938 года.
Бархатное платье со львом представила Ирина Шейк. Интересно, что в таком же платье прибыла на показ Кайли Дженнер.
«Волчья» шуба на Наоми Кэмпбелл также создана из шерсти и шёлка с ручной росписью.
Вообще, ручной росписи в этой коллекции отведено почётное место. Переливчатые бархатные платья тоже окрашены вручную по уникальной технологии. В зависимости от точки зрения, пигмент меняет оттенок, как крылья бабочки.
Про каждый образ можно писать отдельную историю, ведь каждый из них – произведение искусства. Пайетки на этом платье выполнены из олова и обтянуты искусственной кожей.
А здесь пластрон создан из древесины цейлонского лимонного дерева. Вдохновением послужило маркетри на буфете работы Жана-Мишеля Франка. Буфет был создан для легендарного салона Скиапарелли на Вандомской площади. Может показаться, что бусины на юбке обтянуты сатином, но это не так. Бусины тоже выполнены из дерева и окрашены вручную, а юбка вязаная.
Следующий пластрон выполнен из натурального перламутра. Рисунок создан при помощи формованной вручную кожи и покрыт 24-каратным золотом.
Персональный фаворит Роузберри – гигантский бюст из латуни, искусственно состаренный и патинированный вручную. На изготовление ушло 4 месяца. Пока смотрела видео, гадала - модель тоже ведут по сцене с помощью гарнитуры, как на показе Victor&Rolf? Но, при ближайшем рассмотрении, видно прорези. Практично.
Предсказания хейтеров, к счастью, не сбылись. С показа прошло уже несколько месяцев, «отменять» дизайнера никто не стал, тихо и мирно он мучится над новой коллекцией. Можно его понять: наследие обязывает. Слово «шокирующий» намертво вшито в ДНК бренда, так что хочешь-не хочешь, приходится удивлять. Саму Эльзу при жизни называли «Матерью странной моды», и Роузберри вполне себе достойно продолжает её дело.