2 января 2017 года «СЭ» опубликовал интервью обозревателя Игоря Рабинера с великим советским хоккеистом Александром Якушевым, взятым в честь его 70-летнего юбилея. В приведенном отрывке – о непростых отношениях великих советских тренеров ЦСКА, «Динамо» и сборной СССР Анатолия Тарасова и Аркадия Чернышева.
– Есть историческая несправедливость в том, что о Тарасове, который в сборной был вторым тренером у Чернышева, говорят намного больше, чем о главном тренере? И почему так получилось?
– Тандем у них, конечно, сложился уникальный. Две противоположности по характеру, дополнявшие друг друга. Тренировочный процесс вел Тарасов, а игру – Чернышев. А почему о Тарасове говорили больше? К нему обращались журналисты, он часто давал интервью. И ответы у Анатолия Владимировича, человека харизматичного, всегда были своеобразные, нестандартные. То, что нравится прессе. Поэтому журналисты и старались больше с ним общаться и о нем писать.
– Вы видели, что между ними – непростые отношения?
– Все знали об этом, но они были достаточно умными людьми, чтобы не показывать это на виду у всех. Очень четко распределили между собой роли и играли их так, что никто ничего не замечал. Но однажды – прорвалось. У нас пошли удаления, мы «наелись». Аркадий Иванович думает, кого поставить в меньшинстве. Он, как правило, стоял у бортика, а Тарасов – за спинами игроков.
Анатолий Владимирович перелез, подходит к коллеге: «У меня Ромик готов!» Ромик – это Игорь Ромишевский. Тут Чернышев не выдержал: «Да пошел ты со своим Ромиком! Давыдов, на поле!» Ребята до сих пор этот эпизод обсуждают!
– На Олимпиаде-1968 в Гренобле, куда вы не попали из-за травмы, Тарасов в раздевалке пел «Интернационал». При вас что-то подобное происходило?
– Да, на чемпионате мира в Стокгольме. Проигрывали шведам, настроение соответствующее. В перерыве, придя в раздевалку, ожидали от Тарасова разноса. Чернышев при любых обстоятельствах был более сдержан и интеллигентен, а Анатолий Владимирович мог высказаться на самых высоких тонах. Пришли понурые, головы опустили.
Чернышев сказал нормальные слова в своем стиле. Потом предоставил слово Тарасову. Последовала мхатовская пауза, мы сжались в комок. И вдруг он как запоет: «Ты не вейся, черный ворон, над моею головой! Ты добычи не дождешься, я солдат еще живой!» Сначала все ничего не поняли, потом оживились, подняли глаза, начали переглядываться. А Тарасов спел пару куплетов и говорит: «Пошли, мальчишки!» И больше ничего.
За всю историю, думаю, у него такая установка была впервые в жизни. И, может, это совпадение, а может, психологический прием подействовал – после того «Черного ворона» мы смогли ту игру переломить и выиграть. А она была очень важная.
– Ходит легенда, что Тарасов не взял вас на ЧМ-1971 после того, что вы его в аэропорту перед началом предсезонки подкололи: мол, вкалывайте в Кудепсте с ЦСКА сколько хотите, а «Спартак» вас все равно обыграет.
– Мне показалось, взаимосвязь между двумя этими историями была. Может, это было и не так – но тогда я был в этом уверен. Не любил Тарасов таких подначек. Со временем и я, и все мы поняли, что шутки с ним не проходят. Но, когда он вернул меня в сборную, даже не вспоминал об этом.
– Сильно удивились, когда Чернышев и Тарасов после победы на Олимпиаде в Саппоро ушли из сборной, не дождавшись первой в истории Суперсерии с Канадой?
– Не только я – все удивились. После победной Олимпиады, причем третьей подряд, после девяти выигранных кряду чемпионатов мира вот так взять и уйти... Думаю, они сами удивились, когда их прошение об отставке приняли. Может, не ожидали, что на их уход так легко согласятся. Сейчас уже никто точно не скажет, почему так произошло. Тайна ушла вместе с этими двумя великими людьми.
– У вас есть понимание, почему Тарасов закончил тренировать в 55 лет – непостижимо рано?
– У металла тоже есть свой ресурс. Все-таки он начал тренировать очень рано, в 26 лет – и столько лет провел на высшем уровне. Наверное, просто устал. Хотя по нынешним временам 55 для тренера – молодой возраст. Расцвет. А он закончил.
– Когда вы у него в ВШТ занимались, он же вас отчислил в первый же день?
– На первом же занятии! Такая была педагогическая мера. На следующий день вернул. А потом мы уже с ним ближе сошлись, сложились даже дружеские отношения. Часто приезжал на тренировки, когда я возглавил «Спартак». Даже на 70-летие пригласил к себе на дачу в Загорянку, хотя там был очень узкий круг.