Недостоевский или Февраль жесточайший месяц
А серийные еще хуже, — сообщил Андрей устало. — Не бывает никаких суперинтеллектуалов, Ганнибалов Лектеров, Декстеров и так далее. Серийники, как правило, тупые вонючие лузеры. Организм с отключенным человеком внутри.
Дважды лауреат Большой книги Шамиль Идиатуллин из тех, кто умеет удивить. Определение "мастер такого-то жанра" не к нему. То есть, да, мастер, но что касается жанра - всякую следующую книгу пишет в ином. Фольклорный хоррор "Убыра", городские легенды "Никто не умрет", технофэнтези "Это просто игры", альтернативная история "СССР", политический триллер "Татарского удара",позднесоветское ретро "Города Брежнева", жесткий современный реализм и психологическая драма "Бывшей Ленина", этнофентези-апокалиптика "Последнего времени", космическая фантастика "Возвращения "Пионера"" и киберпанк "Все как у людей". Неизменно одно - в каком бы жанре ни писал Идиатуллин, всякий раз получается триллер с большой долей производственного романа, что особенно актуально для современной литературы персонажи которой удручающе часто заняты ничегонеделаньем.
"До февраля" детектив про серийного убийцу. За пятнадцать лет до описываемых событий в областном, но все равно жутко провинциальном Сарасовске (такое среднеарифметическое Саранска, Саратова и всех вообще облцентров Средней полосы России) действовал маньяк, проходивший в неофициальных милицейских сводках как "душитель с пояском". Нападая на одиноких пожилых женщин, душил поясом от халата или телефонным шнуром, Отпечатков пальцев не оставлял а ДНК-тестов в те недалекие времена не делали. Одной из жертв стала тогда мама журналистки Наташи и милиционера Андрея. Убийства прекратились так же неожиданно, как начались.
Наши дни, примерно начало 2022, местный полуолигарх депутат возрождает почивший в бозе 15 лет назад литературный журнал "Пламя", отчасти из соображений престижа ("культур-мультур у нас однако"), частью во исполнение обещания, данного Наташе, которая руководила его пресс-службой и привела к победе на выборах. Но главным образом, чтобы обозначить почтение к тому, кто у нас губеров сажает "в обоих смыслах", его дядя руководил "Пламенем" в советское время. Именно поэтому первый номер нужно успеть сдать до февраля, в феврале у губернатора области назначена высочайшая аудиенция и доложить о вновь возгоревшемся пламени будет равносильно грибоедовскому "моську вовремя погладить".
Времени мало, а состояние провинциальной журналистики оставляет желать лучшего, и это еще мягко сказано, потому, чтобы нагнать объем, свежие материалы решено перемежать архивными рукописями, присланными в журнал до закрытия, да так и не опубликованными. Юная Аня, редактор-стажер, находит среди отвалов графоманской руды не менее убогий, но странно цепляющий за живое текст, написанный от имени душителя пожилых женщин, а некоторое время спустя понимает, что: 1.описанное происходило в реальности и автор был убийцей мамы ее начальницы; 2. ничего не закончилось и никто в реальности не может чувствовать себя защищенным.
Череда смертей, без которой в триллере про маньяка никак, исправно продолжится на примерно каждых сорока страницах, а злодей, которого Аня в антитезу классику , написавшему про убийство старушки, назовет "Недостоевским", и явно слышное отсутствие достоинства - одна из особенностей идиатуллинской прозы, многозначность трактовок которой известна его читателям. Так вот, это чудовище окажется вовсе не подверженным мономании, убивая равно мужчин и женщин, пожилых и молодых, слабых и сильных. Сжимая кольцо смертей вокруг героини.
Тут бы самое время выпрыгнуть чертом из табакерки мужественному полицейскому со священной раной к тому же, помните убийство мамы милиционера Андрея? В западном детективном триллере так бы оно и было, в плохом российском тоже. Но Идиатуллин пишет хорошую прозу. Хорошая показывает жизнь не какой она должна предстать "согласно последнего распоряжения бюро райкома", а такой как есть. Последние же распоряжения предполагают признавать, что у нас (в отличие от коллективного Запада) все в порядке, не баламутить население слухами, а то еще сорганизуются, сначала для помощи в поимке маньяка, а там, глядишь, научатся, да понравится им играть в гражданское общество - и до массовых протестов недалеко.
Вот это соединение крутого триллера с производственным романом (там журнал верстают, не забыли? пусть коряво, на коленке и в отсутствие ушедшего в запой начальства), и печально актуальным городом Глуповым - это то, что делает роман не только захватывающе-интересным, но и куда более осмысленным чтением, в пору возврата к эзопову языку, для тех, кто умеет взять не только лежащее на поверхности.
Не только на уровне названия.