Первую свою идиллическую поэму «Ганц Кюхельгартен» Гоголь написал, когда учился в Нежинской гимназии.
Он привез её в Петербург, мечтая показать Пушкину.
На его счастье, первое знакомство не удалось.
Идя к Пушкину, Гоголь так волновался, что зашел в кондитерскую и опрокинул рюмочку для смелости.
Но слуга, открывший дверь, сообщил, что Пушкин не может его принять:
- Почивают-с.
Гоголь с почтением:
- Всю ночь писали?
- Играли в карты-с.
Второй раз Гоголь не пошел представляться. Он решил издать поэму за свой счет: на все деньги, что мать ему прислала для житья в Петербурге.
Боясь критики, Гоголь опубликовал свой романтический бред под псевдонимом В. Алов.
От имени В. Алова написал в предисловии:
«Мы гордимся тем, что по возможности споспешествовали свету ознакомиться с созданием юного таланта».
Гоголь мечтал, что, плененный его стихами, Пушкин сам прибежит знакомиться.
Ещё бы, такой изысканный слог:
Ее лилейная рука,
Его касаяся слегка...
И, опираясь на плечо Луизы
Лилейное, старик наш вышел в поле...
Я вижу там Пери: в забвеньи она
Не видит, не внемлет, мечтаний полна.
Как солнца два, очи небесно горят;
Как Гемасагара, так кудри блестят;
Дыхание — лилий серебряных чад...
Но слишком много лилий – Пушкин вряд ли пришел бы в восторг.
Книги лежали нераспроданными на полках.
А в «Северной пчеле» появилась жесткая рецензия: «Свет ничего бы не потерял, когда бы сия первая попытка юного таланта залежалась под спудом».
Гоголю было утешением лишь то, что он никому не открыл своё имя. Даже близкие друзья не знали, что общаются с поэтом Аловым.
Вместе со своим слугой, Якимом, Гоголь объехал все книжные лавки, собрал все оставшиеся экземпляры поэмы, и сжег – в специально для этого снятом номере гостиницы.
Сжег вместе со своими иллюзиями.
И правильно сделал, вы согласны?
А то пришлось бы нам ещё и «Ганца Кюхельгартена» в школе проходить.
Больше Гоголь стихов не писал, а про «Ганца» никому не рассказывал.
Пушкину его представили позже, и он прочитывал ему все свои произведения.
